— Ладно, это все мы позже выясним, — отмахнулся, ставя себе, однако, заметку проявить в этом случае реальную сучность и добиться наказания виновных в случае, если правда решили спустить на тормозах. — Сейчас другое важно. Кто стрелял? Если наш маньяк, то почему только один раз, и вместо того, чтобы попытаться снова, долбанул Гудвина по башке? Значит, все же не он. Но тогда — если стрелял Глазов, то сумел он ранить ублюдка, или нет? Ты не видела поблизости кровь?
— Ты же знаешь, я не очень хорошо вижу в такие моменты, — смущенно замялась Влада. — А потом, когда Тимура нашла, уже не до того было.
— Понятно. Значит, мы сейчас едем на место, обшарим там все до темноты, или пока дождь не случился. Если мы везучие, то найдем и оружие, и следы крови нашего маньяка. Если нет, то констатируем весьма дерьмовый факт, что теперь у него есть еще и пистолет.
Влада, покусывая губу, пристально уставилась на меня.
— Что? — поднял я брови, борясь с невесть откуда взявшейся неловкостью от такого ее взгляда.
— Ты сказал — "наш маньяк".
— Да неужели?
— Дважды. Хотя еще совсем недавно заявил, что не веришь в существование коллективно действующих убийц.
— Во-первых, я способен быстро и качественно эволюционировать, и прошу тебя это все время держать в голове. А во-вторых, я, опять же, не утверждаю, что верю, просто мы должны изучить каждую версию. Может, этот случай с Гудвином вообще никак с маньяком не связан. Мало ли, кого он мог достать с его-то бизнесом.
— Все равно ты удивительный, Антон, — покачала головой Влада, открыто улыбаясь, и стало внезапно так хорошо, будто она как минимум признала меня божественным и всемогущим.
Из дверей появилась мадам поборница нравов, прерывая краткий момент моего самодовольства. Сопровождал ее долговязый мужчина, в светло-голубом халате и шапочке, выглядящий, на мой взгляд, слишком юно, чтобы быть опытным врачом.
— Вот, товарищ из органов, — важно представила меня ему тетка. — Он по поводу Глазова.
Я еще раз для порядка продемонстрировал удостоверение и просветил так и не представившегося доктора, странно поглядывающего на Владу, что Гудвин — особо важный свидетель по делу. Не думаю, что это заставило бы подойти к процессу лечения как-то более тщательно, но если Владе от этого спокойнее, то мне не трудно.
— Внутричерепное кровотечение мы остановили, но дальше все будет зависеть от того, как хорошо будет рассасываться отек, — проинформировал меня безымянный доктор, и я поманил ближе Гудвиновских громил.
— Это наши работники под прикрытием, — с нарочито серьезным видом тихо сказал я врачу. — Вы должны обеспечить возможность постоянного дежурства одного из них под дверями палаты Глазова. Мы понимаем друг друга?
Парень начал что-то мямлить про то, что не положено и против правил, но мой пристальный взгляд с легкостью переубедил его, и, смирившись, он кивнул.
— И само собой, как только гражданин Глазов придет в сознание, я должен тут же об этом узнать, — сунул я ему в руку визитку, не теряя времени понапрасну, сухо попрощался и, схватив Владу за руку, пошел на выход.
Вот и замечательно. Пусть Гудвина стерегут его же цепные псы, а мне не придется преодолевать кучу бюрократической волокиты, организовывая ему охрану в официальном порядке. И без этого у меня забот хватает, особенно учитывая, что может от этого крысеныша и толку-то никакого не окажется.
На больничной парковке Влада неожиданно остановилась, вырывая у меня свою руку, и стала встревоженно озираться.
— В чем дело? — невольно и сам стал прочесывать взглядом окрестности.
— Не знаю, — растеряно пожала она плечами. — Странное какое-то ощущение.
— На что похоже? — Ничего необычного вокруг я не засек. Приезжали и уезжали машины, люди спешили по своим делам. Никто даже не смотрел в нашу сторону.
— Не могу сказать, — пробормотала девушка. — Возможно, это просто нервы.
— Твоя ключица, как понимаю, в порядке, — констатировала она уже в машине, все еще поглядывая по сторонам настороженно.
— Ага, так и есть. Имел счастье получить сеанс чудесного исцеления от твоего наставника, вкупе с беседой по душам, — небрежно ответил, выруливая с парковки под пристальным взглядом Влады, неизвестно что выискивавшей на моем лице.
— Могу я узнать, что он сказал тебе, или это какая-то тайна?
— Не-а. Никаких тайн, ибо я молчать не клялся и не собираюсь. Он меня заботливо предупредил, чтобы я сильно губы на длительные отношения с тобой не раскатывал. — Я покосился на девушку, не желая пропустить ее реакцию, но Влада быстро отвернулась к окну, прячась от меня.
— Надеюсь, ты сказал ему, что его беспокойства не обоснованы?
— Нет.
— Почему?
— Потому что это ни черта не его дело, Влада. Ты вправе сама распоряжаться своей судьбой и выбирать, как и с кем тебе жить.
— В самом деле? — Влада повернулась ко мне порывисто, сразу всем телом, будто хотела напугать этой стремительностью. — А если я вдруг выберу быть с тобой?
Зажегся красный, и я, повторяя ее движение, развернулся к Владе и посмотрел прямо в темные ищущие глаза с нервно мерцающими расширенными зрачками.
— А выбери.
