Когда у неё на лице появились слезы, я решил отстать. Усевшись на скамью между Тичем и нашим коком, я стал думать. Своей вины я не чувствовал, а вот ей следовало плыть подальше отсюда!
— Ты раб, — не выдержал я. Мне очень хотелось говорить, за два дня, что мы плывем, никто не проронил не слова, и это меня раздражает. — Ты хоть понимаешь, что ты раб своих эмоций и глупости?
— Говорит человек в клетке, — она криво усмехнулась. — Ты-то сам будто свободен от эмоций и мыслей…
— А что такое свобода? Ты хотя бы знаешь, что это?..
— Конечно…
Я помолчал. Затем начал говорить:
— Но понимаешь ли ты, что это значит? Знаешь, я однажды понял, что в этом чертовом мире всё относительно. И для того, чтобы понять, нужно на секунду замолчать, сесть и самолично выдать определения таким вещам, как свобода, честь, достоинство и так далее. Вот и я однажды сел и подумал: «Что такое свобода?». Ведь человек никогда не бывает свободным по-настоящему, он зависит от мнений, эмоций, мыслей и даже таких банальностей, как еда и вода. Значит, свобода — зависимость… Но тогда независимость — рабство!
Кажется, я её заинтересовал.
— Вот ты например, hermana*. Ты скорее всего села на корабль, а затем взялась за штурвал, чтобы ощутить тот вкус вольности — хотя вольность — это тоже не свобода — и освободиться от оков бытия… И теперь ты зависима от ветра, путей и даже других кораблей. И это называется свободой? Нет. Поэтому я дал другое определение. Свобода — это возможность. Возьмем теперь меня: я вырвался из клетки и поднялся на палубу твоего корабля. Я мог спрыгнуть с борта и уплыть, а мог дать бой. Я был свободен в этом выборе.
Даже отсюда я услышал скрип зубов.
— Я мог стать капером, мог стать капитаном какого-нибудь эсминца. Я был свободен в этом выборе. И даже сейчас мы плывем по течению в клетке. Она лишает нас выбора, мы не можем уйти, не можем управлять кораблем, клетка лишь ограничивает наши возможности… Но даже так я могу снять плащ и повеситься. Я свободен в этом выборе… А ты, Маргарет? Что ты называешь свободой и что она значит для тебя?
Она молчала, а я усмехнувшись, откинулся к деревянной стенке, надеясь поспать…
Мы приплыли, но я не видел куда, ведь двое солдат в форме пришли и натянули мне на голову мешок, а на моих запястьях затянули стальные кандалы. Меня тащили по коридорам и, видимо, по лестницам, мои ноги ударялись об ступени…
Наконец меня усадили куда-то, запястья приковали к чему-то, кажется, к цепи в полу. А с головы резко стащили мешок…
Я сидел на коленях перед троном. Самым настоящим троном, на котором, видимо, сидела королева… Если у меня и были сомнения, то сейчас они пропали. Это был широкий зал, светлый, свет лился из огромных окон, прикрытых тюлью и зелеными шторами, на небольшом возвышении стоял трон, похожий на куб, стоящий на одной из вершин, и на нем сидела женщина с темными волосами лет тридцати максимум.
Она была одета в черный костюм, а волосы собраны и убраны назад, и удерживали их тонкие заколочки, похожие на корону. Это была крайне современная королева! Справа от неё резко встал мужчина и громко выругался:
— Миледи, я его знаю…
У меня всё похолодело в груди…
— Это Хуан Карлос Фернандес, он был капитаном на Карибах… пока Морской черт не потопил острова вместе с флотом.
Он подошел ближе, его испанский говор вызывал раздражение, а приблизившись, я разглядел его бритое лицо, длинные распущенные волосы. Он ухмыльнулся:
— Помнишь меня, Хунка**?
Я качнул головой. Хуан Карлос может и помнил, а вот я нет. Моего знания испанского не хватит, чтобы объяснить…
— Me arrojaste a morir en el mar con un monstruo***!!!
Я его понял и, к моему удивлению, ответил на том же языке…
— Así que me vengué a los dos, amigo****.
Он еще постоял надо мной, но затем сделал шаг назад, и я снова увидел королеву Британии — это, скорее всего, именно она. Королева медленно произнесла:
— Думаю, он прав. Мистер Фернандес, до нас дошли слухи о том, что вы уничтожили морского черта. А увидев его части тела на вашем корабле, мы поняли, что слухи не врут… Но мне надо уточнить: это вы его убили?
Я просто сидел на коленях. Желание болтать, навеянное клеткой, исчезло. Но вот четыре настойчивых глаза вынудили меня кивнуть.
— Значит, именно вы мне и нужны, — королева улыбнулась. — Как вы знаете…
— Честно? Я даже вашего имени не знаю!
Кажется, я только что шокировал всех, включая даму в костюме, которая называет себя королевой. Испанец, который тыкал мне своей рожей в лицо, снова стал подходить и начал целую речь:
— Перед тобою Королева Британских островов, Императрица юга и севера, Твоя владычица, которая…
— Аманда. Меня зовут Аманда, и мне сейчас не до этикета…
— Тогда вам следует убрать это… — я приподнял кандалы. — Так будет проще.
Королева и испанец переглянулись, и затем второй направился ко мне…
— И это всё?..
