– Илья, как ты? – интересуется она, и голос невольно выдает ее беспокойство.
– Что-то случилось?
– Нужно поговорить.
Через полчаса встречаемся в кафе. Много молодежи и как-то неуютно. Леди Х выглядит всколоченной. Я беру ее за руку.
– Что-то серьезное?
– Ты не знаешь продолжение этой истории?
– С Гавришем?
– Нет, с Сухарем.
Я качаю головой.
– Короче, была там все-таки баллистическая экспертиза, хотя все жмуры в розыске. А пули-то мои. Менты вызвали Тимура. Тимур вызвал меня. Я сказала, что покойнички крутились возле Гавриша. Я зашла к ним – просто проверить обстановку, ну и такое...
– А мои... пули?
– Тимур сначала наехал, что я не доложилась – ни предварительно, ни по факту. Я согласилась, что это было неумно с моей стороны. И потом он спросил про твои пули.
– Ясно.
– Я сказала, что со мной был друг – тоже детектив. Он услышал выстрелы и не мог не вмешаться.
– Скандал?
– Разумеется. Посторонний в деле. Тем более – из конкурирующего агентства. Думаю, меня уволят. И думаю, твоему Боссу это все уже доложили.
Я смотрю на телефон – мобила молчит.
– А могли не докладывать?
– Вряд ли. Тимур рвал и метал.
– Прости меня. Твоя карьера.., – мне жутко неудобно.
Но Леди Х реагирует совершенно неожиданно.
– Я не делаю карьеры в детективном бизнесе. И не о чем тут жалеть вообще. Тимур злится, а я рада, что есть повод уйти. Я получила хорошее предложение от ФСБ. Специальный отдел по борьбе с организованной преступностью. Там все серьезно, и они во мне очень заинтересованы.
– Но, Наташа... это в тысячу раз опаснее! – ужасаюсь я.
– Именно то, что нужно.
И про себя я думаю, что она чокнутая. Окончательно повернута на экстриме. И это так странно для миниатюрной и хрупкой девочки.
– Значит, тебя это все не напугало?
– Абсолютно.
– Но мне показалось, что твой голос...
– Да, я переживала – за тебя. Ты же только начинаешь в своем бюро, и сразу такие виражи. А тебе еще жить...
Пожалуй, она говорит это неопытному, несмышленому, бестолковому новичку. Не мне.
С другой стороны, известно ли об этом Генке? И если известно, почему он молчит? Ни крика, ни шума, ни пыли.
Леди Х смотрит на меня вопросительно.
– Поедем ко мне?
Я киваю. Нет смысла избегать секса, если рядом такая заботливая, такая надежная, такая верная подруга.
– Ты верна мне, моя девочка?
– Дать презерватив?
– Не надо.
17. ЖАР
И только утром вдруг соображаю, что из-за моей встречи с Леди Х Лариса не дождалась ужина. Если ждала его вообще. Звонить с извинениями в течение дня неудобно. В течение дня я сижу в офисе, курю с Игорьком и прошу его – на всякий случай – узнать координаты Эдиты Семаковой.
– Ого! Это для тебя лично или по делу?
– Свои личные дела я пока сам могу утрясти.
– Не растряси!
Мы ржем. Курим, дурачимся. Появляется Ирина.
– Что за веселье? Вырабатываете гипотезы?
– Тестостерон! – поправляет Игорь.
– Зависнуть бы где-то вместе, – предлагает она. – Хоть расслабиться.
– Давайте сегодня в «Юнге». Прикольно там!
– А где «Юнга»?
Они спорят о клубе и меня тоже пытаются втянуть в спор.
– Ты ж за «Юнгу»?
– Я пас сегодня. У меня свидание.
– Свидание? Да, ну! Брось ты это! – смеется Ирина.
– Бери девушку с собой! – предлагает Игорь. – Посидим вместе. Можем и Кира взять. Кстати, опять о тебе спрашивал.
– В смысле?
– Не ищешь ли ты каких данных.
– А у меня просто спросил, как продвигаются наши с тобой дела, – добавляет Ирина. – Но как-то так, знаешь, двусмысленно...
– Эротические фантазии замучили старого чекиста! – делаю вывод я. – Ок, сегодняшний вечер мне нужен, а потом – куда угодно. Хоть в Красную Армию.
Игорь устанавливает адрес и телефон Семаковой. Я помню, что поставил крест на своих подозрениях относительно Эдиты, но продолжаю поиск по инерции. Просто, чтобы не остановиться и не признать свое поражение.
Эдите тридцать два года. Она работает PR-директором в компании отца и, наверное, суперпрофессионально общается по телефону. Но я не хочу ей звонить. У меня нет никаких веских оснований втягивать ее в это дело.
Вместо этого – ближе к вечеру – я звоню Ларисе...
Весна зеленит редкие деревья и немощные городские кустики. На газонах подрастает короткая зеленая трава и кое-где лезут одуванчики. Это радует и как-то отвлекает. Хочется бродить пешком по паркам и нести ахинею.
Она говорит, что уже свободна, и я могу забрать ее на автобусной остановке. Я забираю. Пожимаю ее руку и открываю ей дверцу.
– Простите меня за то, что вчера не вышел на связь. Возникли неожиданные проблемы на работе.
– Ничего, все нормально. Я тоже была занята. У бабушки случился приступ...
Я гляжу на нее. Она поправляет волосы, вытягивая одну прядь до носа. И мне вдруг приходит в голову, что она врет. И может, по той же причине, что и я.
– Зачем вы это придумали? – спрашиваю я неожиданно для самого себя.
Она пожимает плечами, оставляет волосы в покое.
– Не знаю. Наверное, чтобы вам не было неловко из-за меня.
– Но мне, действительно, неловко. Я сожалею, что не смог прийти.
– Наверное, я тоже.
Я совсем теряюсь. Вдруг с ней перестает быть легко и становится так же зыбко и неясно, как в тот момент, когда она ушла из кафе «Амур».
