— Шутки у тебя, цыпа! — не выдержал тролль.
— Колдуй сам! — огрызнулась я. — Сделала, что смогла!
У меня мелко дрожали руки. Тролль даже не подозревал, что, выжди я еще долю секунды, и волна силы попросту смела бы нас с лица земли вместе с пещерой, валдачьими катакомбами и доброй половиной Белории. Образно выражаясь, я погасила свечу бочкой воды. На обуздание избыточной мощи заклинания ушёл весь мой резерв и часть ауры, из-за чего меня ощутимо поташнивало. Хорошо бы ещё узнать, на что ушла бочка воды. Видимой перемены в нашем горестном положении не наступило. Мы по-прежнему стояли в тесном закутке, потолок потрескивал, земля сотрясалась, а затем ко всем этим удовольствиям добавилось премерзкое ощущение падения. Оно продолжалось недолго и закончилось сильным толчком. Не удержавшись, я упала на колени, Лён взмахнул крыльями, а тролль ругнулся, причём печатными в его комментарии были только запятые. Наступила тишина. Нехорошая, явно замыслившая какую-то пакость.
— Похоже, кусок туннеля вместе с нами провалился в нижнюю галерею, — предположил вампир.
— Чудненько, — буркнул Вал. — Нас и из верхней гхыр бы откопали.
По полу и стенам тупика зазмеились трещинки. С леденящим кровь похрустыванием они раздваивались и переплетались, как стрелки инея, растущие на стекле. Мы внимали разрушительному процессу в благоговейном молчании, даже Вал не посмел осквернить бранью последнюю минуту своей жизни.
Пещерка рухнула внезапно. Колючие осколки застучали по голове и спине. Взвизгнув, я вслепую протянула руки вверх, и в то же мгновение Лён прикрыл меня своим телом, до боли сжав в объятиях. Какая разница, успела растерянно подумать я, сейчас на нас обрушатся сотни тонн горной породы, камушком больше — камушком меньше…
Грудь сдавило железным обручем. Я вздохнула в последний раз.
«Всё так просто. И совсем не страшно».
Сквозь камни ко мне потянулись разрозненные лучи света — торжественного, слепящего, внеземного. Они манили к себе, предвещая свободу, покой и блаженство, когда уйдет боль в искорёженном камнями теле, а лёгкие перестанут разрываться от нехватки воздуха и я перестану слышать громкий стук своего сердца. И никогда больше не услышу, как рядом бьётся сердце Лёна — самого ненавистного, самого прекрасного, самого любимого моего мужчины, который так никогда об этом не узнает. Это единственное, о чём я жалела в свои последние секунды. Свет заполонил всё моё существо. Казалось, я растворяюсь в его сиянии, поднимаюсь вверх, уношусь вдаль, сама становясь светом…
«Постойте-ка, — внезапно спохватилась я, — да ведь я его уже где-то видела!»
И тут же вспомнила.
Это было солнце. Желтое, яркое и по-осеннему колючее. Оно стояло в зените, и если бы Лён не лежал на мне мёртвым грузом, я бы смогла разглядеть и облака в голубом небе, и облетевшие деревья, и шпиль башни телепортации, и остолбеневшего Учителя с неизменным посохом в руке, а также группу будущих коллег с тяпками и большими плетёными корзинами. Лён осторожно поднял голову. Мелкие камешки и пыль градом посыпались с его спутанных волос. Рядом, как зомби из могилы, восстал из груды камней несколько потрёпанный Вал. Встряхнувшись, тролль бесцеремонно поднял вампира за шкирку, и я наконец-то узрела все вышеозначенное. Кроме капусты. Прекрасной, белокочанной, селекционной капусты, на уборку которой была брошена группа адептов с наставником во главе. Потому что гряда, на которой она произрастала ещё минуту назад, была по колено засыпана щебнем.
Кажется, я слегка перестаралась. Вместо того, чтобы перенести себя и своих спутников за пределы катакомб, я перенесла всю пещеру… на Школьный двор.
Благоговейный ужас на лицах коллег, включая Учителя, был мне высшей наградой.
В жизни любого из нас бывают моменты, когда хочется провалиться сквозь землю, сгореть дотла, рассыпаться прахом и развеяться по ветру. Увы, без диплома Школы Чародеев, Пифий и Травниц это практически невозможно.
Стоя перед Учителем, я страстно мечтала о дипломе. Выходя из кабинета, Лён подмигнул мне, но, даже зная, что конфликт, скорее всего, улажен, я не могла совладать с дрожью в коленках. Магистр смотрел куда-то в окно, лицо у него было задумчивое, отрешённое. Это насколько же Учитель должен быть зол, чтобы не выказывать своего гнева! В таком состоянии я его ещё не видела и больше всего на свете не хотела видеть сейчас.
— Он забрал камень? — спокойно спросил Магистр.
За окном летали чайки. Они всегда появлялись с наступлением холодов, кружили вокруг Школы с жалобными криками, словно прощаясь с кем-то. Изобретательная людская молва величала их душами погибших магов. «Души» не гнушались объедками с помойки и вполне материально загаживали крыши.
— Да, — голос предательски дрогнул.
— Хорошо… Ну что ж, иди… Напишешь отчёт по форме командировки, в пятницу разберём на Совете.
Я не могла поверить своим ушам! Учитель не подавал виду, что сердится, потому что не сердился!
— А разве меня не отчислили? — вырвалось у меня.
— Что ещё за ерунда? — Учитель грозно сдвинул брови. — Кто тебе сказал?
