— Я сама слышала… ну, проходила мимо… случайно… — окончательно смутилась я. Учитель смотрел на меня, удивлённо сдвинув брови.
— Глупая девчонка, что ты себе вообразила? Никто тебя не собирался отчислять. Да, шёл разговор об отчислении трёх адептов — неизбежный постсессионный отсев. Уж взялась подслушивать, так делай это с толком, глупышка. Иди, пиши отчёт.
Я помялась вокруг стола, но Учитель демонстративно отгородился от меня одной из бумажек и сделал вид, что читает.
Меня с новой силой обуяла тоска по диплому. Теперь уже не ради уклонения от разговора с Учителем, а чтобы не дать уклониться ему.
Лён уехал этим же вечером.
Мы стояли во дворе, ежась от пронизывающего осеннего ветра, и не знали, что сказать друг другу. Я не хотела, чтобы он уезжал. Он не хотел уезжать. И мы оба понимали, что расставание неизбежно.
Огонёк, каурый жеребчик, выделенный Школой взамен Вольта, похрапывал и беспокойно пританцовывал под вампиром.
— Приезжай в Догеву на практику, — ещё немного помолчав, сказал Лён.
— Ты это серьёзно? — недоверчиво спросила я. На практику адептов обычно отправляли по дальним селам, группами по два-три человека, где они отрабатывали навыки волшбы и писали диплом по результатам работы. Конечно, Догева была куда лучше каких-нибудь там Малых Треухов с ящурными коровами.
Он кивнул:
— Присылай документы. Подпишу.
Молчанию не дал возобновиться подоспевший Вал, радостно заоравший издалека:
— А, вот ты где, упырь! Я уж думал, что свалишь, не попрощавшись!
— Прощай, — в голосе Лёна звучала ирония.
Я тоже сомневалась, что троллем двигает бескорыстная сентиментальность.
— Э нет, не так быстро! Я вот чего хотел спросить — цыпа, а как ты узнала, что Манька увязалась за тобой и плутает по этим гхыровым катакомбам? Не позови ты её в нужный момент — и всё, хана нам!
О Маньке я в тот момент думала в последнюю очередь, но напустила на себя многозначительный вид. Тролль посмотрел на меня с явным уважением. Вампир лишь усмехнулся в аккуратно подклеенную бороду.
Я тоже хотела кое-кого кое о чём спросить.
— Лён, а о чём ты думал… ну, когда мы лежали под обломками и ещё не знали, что спасены?
Вампир заметно смутился.
— Да так, глупости всякие, — промямлил он, уставившись на конскую гриву и теребя повод. — Даже вспоминать стыдно. А ты?
— Ух, я-то боялась, что одна я такая дура. Тоже, честно говоря, лезла в голову разная ерунда.
— А я, — вмешался Вал, — я думал, что позорнее такой идиотской смерти только быть похороненным рядом с вами двумя. Вы мне при жизни до того осточертели, что, кабы не кодекс наёмников, плюнул бы на гонорар да свалил куда подальше. Но, поелику не плюнул, придётся тебе раскошелиться, упырёк. Сто монет, как уговаривались. Лучше волменскими золотниками, сойдут и ратомские «ельцы».
— Я тебе что, обменный пункт гномьего банка? — фыркнул вампир, роясь в карманах брюк. — Бери, что дают, и скажи спасибо. Не сильно ты перетрудился за эти три дня, наёмник.
— Да лучше бы я три года в угольных копях вагонетки толкал! — начал было тролль и тут же захлопнул пасть, увидев драгоценный камень в руке Лёна. Ограненный алмаз размером чуть побольше горошины, но такой чистой воды, что любой ювелир, не задумываясь, отвалит за него в два раза больше, чем потребовал наёмник.
— Последний, — грустно объявил вампир, катая камень по ладони. — Э, нет, не обольщайся, это не надбавка за риск. Это вам с Вольхой пополам.
— Ничего мне не надо! — возмутилась я. — Не оскорбляй друзей деньгами, расплатишься в свой час… более достойным образом.
— Что, и от долга откажешься?
— Не возьму ни под каким предлогом.
— Ты не поняла, — терпеливо сказал Лён. — Я не даю в долг. Я отдаю его.
— Нет, и не уговаривай.
— Уговаривать? Упаси боги! Сиди без стипендии.
— Что?!
— Ты не знала? С тебя вычли за пропавшую лошадь плюс казенная упряжь. Ровно восемьдесят монет, твоя стипендия за четыре месяца.
— Но это нечестно! — взвыла я. — Победителей не судят!
— Нет, их сажают в долговые ямы, — злорадно поддакнул тролль. — Давай камешек, беловолосый. Есть у меня на примете порядочный ювелир, он настоящую цену даст, не то что эти рыночные менялы.
Лён как-то странно посмотрел на тролля, протянутая рука наёмника вопросительно зависла в воздухе.
«Отдай ему, — подумала я, — не заставляй меня натянуто улыбаться и фальшиво благодарить за деньги, которые, пусть заслуженные, всё равно стыдно принимать из твоих рук».
— Прощай, упырёк, приятно было иметь с тобой дело, — хмыкнул тролль, сжимая кулак. — Пока, цыпа, ты знаешь, где меня найти.
Я рассеянно кивнула, разглядывая ноющую ладонь, стянутую потемневшим струпом. Рана, против ожиданий, затянулась быстро, буквально в считанные минуты. Ныло и чесалось где-то под кожей, но воспаления я не чувствовала. Возможно, давал знать о себе побочный эффект магического врачевания — оно удавалось мне всё лучше и лучше, в последнее время — почти машинально. Честно говоря, я вообще не помнила, как залечила эту рану. Всё произошло само собой, как у… вампира.
