И те мгновенно оказались на моих плечах. Я вылетела из дома, чуть не кубарем скатилась с лестницы и понеслась по дорожке, ведущей в глубь поместья. На шее наливались жаром руны – еще немного, и я выдам себя с головой.
– У меня есть одна особенность, – прошептала я, на бегу накидывая отвод глаз на себя и фамильяров. – О ней никому нельзя рассказывать, понятно?
Сопушки щелкнули клювами.
– И писать.
Снова уверенное «щелк».
– Чтобы ее скрыть, мне нужно кое-что сделать. Вам придется проследить, чтобы никто случайно не пошел в мою сторону. Справитесь?
Три щелчка и выпущенные кончики нитей – сопушки приготовились отлетать от меня.
Мест, где мог развернуться дракон, вокруг особняка было немного. Во-первых, площадка между фонтанами. Но там был риск снести какую-нибудь статую. Во-вторых, поляна, где я ловила росу. Однако обильно примятая трава шокирует садовников и вызовет совсем ненужные вопросы и подозрения. И в-третьих, широкая дорога, что соединяла ворота, парадный вход особняка и конюшни. На ней спокойно могли разминуться две кареты любого размера. Как раз то, что мне нужно.
Добравшись до места, где дорога крутым зигзагом сворачивала к конюшням, я тихо скомандовала сопушкам:
– Следите, чтобы никто близко не подошел. Я поползу отсюда под отводом глаз. Мне потребуется минут пять.
Паучки послушно размотали нити и, ловко направив их по ветру, взлетели ввысь.
Моя звериная половина рвалась следом, искушающе нашептывала про то, как хорошо там, наверху, где только воздух и ветер, восторг и скорость… Хорошо, да. Вот только стоит взмыть под облака, как сработает невидимый магический купол над поместьем, моментально прибудет стража и сцапает глупого неучтенного дракона. К тому же моей целью был не полет для ублажения Айлин, а ее временное укрощение.
Способ был прост: в момент затяжного оборота я-дракон взлетит (или отползет подальше), я-человек останется на месте. Фактически я буду в двух местах, и наша связь станет незаметна. Это состояние вымотает зверя настолько, что ни о каких полетах в ближайшие дни и речи идти не будет. Давно я не раздваивалась.
С тех пор, как отцу удалось найти свою мать-сидхе. Собственно, за ней мы и приехали в Хейвурд. Увидев меня, она сказала, что однажды мое раздвоение уничтожит человека, оставив безумного зверя в небе.
Сидхе не врут. Им все равно. Они не привязаны ни к людям, ни к местам. Живут долго, видят всякое, помнят многое.
Больше она ничего не пояснила, не ответила ни на один вопрос. Похлопала отца по щеке, точно ребенка, сказала, что пряхи давно сплели все нити, и ушла, танцуя. Ей не было дела до нас. Ее вел путь, в конце его сидхе превращаются в солнечный свет, из которого их и создала богиня.
Как просто. И удобно. Что бы ни случилось – такова судьба! Только пряхи знают, что будет дальше. Я в судьбу не особо верила, но с тех пор с раздвоением не экспериментировала.
Проверив отвод глаз, я сосредоточилась.
Внутри появилось ощущение пустоты, под ложечкой засосало. По телу прошла волна начинающегося оборота. Я торопливо направила выплеснувшуюся магию на дорогу перед собой, не дав ей взлететь в небо.
Мир раздвоился. Появилось чувство, что меня качает сразу на двух кораблях.
Впереди наливался красками и объемом бирюзовый дракон. Мысли будто обрели эхо – одновременно возникали в моей голове и голове зверя.
Я зажмурилась. Дракон открыл глаза и пополз по дороге. Магия между нами стала невидимой, натянулась, точно нить, связывающая в единое целое.
Шорох камня под лапами. Шелест платья на ветру.
Сонное ржание пегаса в конюшне, сразу с двух направлений: слышу я-дракон и я-человек.
Звуки, запахи, усиленные не вдвое, а в десятки раз. Невыносимое желание взвиться под облака и яростный протест: «Нельзя!» Ощущения, острые, яркие, непонятные… Сквозь прикосновение мягкой ткани к животу проступают впивающиеся в брюхо камни на пыльной теплой дороге, сквозь расслабленную неподвижность человека – напряжение ползущего зверя. Где Айлин, где Мерит, где дракон, где я… Все смешалось в непостижимый бурлящий коктейль, от которого впору лишиться сознания.
Благо это долго не длится. По мере того как силы тают, и чувства притупляются. Но если бы не родители, еще в детстве сошла бы от такого с ума.
Потому что нормальный оборот получался через раз. Оно и понятно, обычно дети не оборачиваются, едва научившись ползать. Пять-семь лет – самые скороспелые. А я в год наглядно продемонстрировала маме, что меня может быть две: карапуз и дракончик, связанные магией.
Тогда-то родители и поняли, что их «веселая» свадьба не прошла даром.
