— Хватит обиженного из себя строить, мы все про тебя знаем! Инвалид, а по лесу без костыля шастаешь?!
Кот пытался меня вразумить, цепляясь за платье. Поздно, милый, лучше не лезь под горячую руку. Вот Алекс — молодец, даже не пытается вмешиваться…
— Да меня бы тут же уволили, если бы я показался на работе с костылем! Мне никто не платит за инвалидность, вот и приходится приспосабливаться. Хорошо хоть за деревья можно держаться, а вот в орешнике туго, веточки тонкие…
— Ты из нас слезу не вышибешь! — продолжала наседать я. — Мы суровые и бесстрастные суперагенты! У нас нет нервов и эмоций, станешь запираться — будем тебя безжалостно пытать. А ну, выкладывай все как на духу!
Увидев в моих руках свою писанину, Шастель изменился в лице.
— И не забывайте, что я уполномочен самим королем, с правом карать и миловать без суда и следствия! — весомо поддержал командор, демонстративно поглаживая ружье.
Но сомневавшийся лесник, кажется, принял решение:
— Ничего я вам не скажу!
— Что ж, нам стоит показать эти записи в деревне, и сегодня же вечером вас повесят. Выбирайте: будете выгораживать оборотня или исполните гражданский долг, чем и спасете свою жизнь, — резюмировал Алекс. Мне понравилось — лаконично и верно, к тому же все убедительные доводы приведены.
— Будь по-вашему… Но зачем нужно было меня связывать, могли бы и по-хорошему попросить. Просто я не хотел, чтобы кто-то здесь знал о моей будущей книге до тех пор, пока я не закончу ее и не найду издателя, — невинным голосом пояснил Антуан, пряча усмешку. Самое парадоксальное, что мои агенты ему верили!
Я почувствовала некоторое головокружение…
— События, происходившие здесь, натолкнули меня на мысль написать поучительный роман для потомков. Я, конечно, не месье Руссо и даже не Дидро, но, возможно, когда-нибудь люди заговорят и о писателе-беллетристе Антуане Шастеле, — рассказывал лесничий.
Суперагенты, переглянувшись, начали развязывать «подозреваемого». Еще не до конца веря в такой провал, я пыталась протестовать, но…
— Может быть, это будет модный роман в письмах? Переписка Волка с пожилым священником, наставляющим его на путь истинный, или, напротив, с молоденькой девушкой-пансионеркой, с которой его обручили в детстве. У них любовь, но она не знает его страшной тайны, а он вынужден молчать… Пожалуйста, не рассказывайте до поры о моей книге, сами понимаете, народ тут суеверный. А я забуду о том, как вы беспочвенно меня обвиняли, применяя насилие, незаконно проникли в мой дом, похитили бесценные рукописи, а также то, что из-за вас я упустил двух нахальных браконьеров.
— Примите наши извинения, — мрачно буркнул Алекс, возвращая негодяю бумаги. Я в отчаянии грызла ногти, но не могла помешать «исторической несправедливости». У нас было слишком мало доказательств, чтобы прижать его к стенке…
— Я же предупреждал, что ничего хорошего из этого не выйдет, — всю дорогу попрекал нас Профессор. Пока мы спускались к деревне, он умудрился окончательно испортить и без того паршивое настроение. Кот снова и снова давил на друга, толкая его в объятия старухи. Наступлением на хвост этой проблемы уже не решишь, к тому же Пушок навострился увертываться.
— А может, не надо?! Ну не стоит этот волчара таких жертв! — жалобно воззвала я к безмолвным небесам.
— Ты эгоистка, деточка, мы агенты!
— Да, мы агенты, и дело превыше всего, — как зомби подтвердил мой любимый.
— Неужели ты бы и мне позволил совершить подобное ради общего дела?!
Алекс призадумался, но, к несчастью, к этому времени мы уже стояли у калитки колдуньи. Котик подло замяукал, призывая хозяйку. Мгновение — и она уже торчала на крыльце, призывно подмигивая и скаля оба зуба. Алекс чуть не плакал, пожимая лапы напарнику и обнимая меня на прощание.
— Я… буду ждать… тебя, — нетвердо выдавила я, без сил опускаясь на придорожный камушек.
— Пошалуйшта, шидите, школько хотите, — злорадно ухмыльнулась старуха, пропихивая командора в дверь. На кота я не смотрела, хотя он и пытался подмазаться, с притворным сочувствием поглаживая лапкой мою руку. Моего терпения и чувства долга хватило минуты на две, потом я с рыком вскочила, засучила рукава и…
— Добрый день, мадемуазель! А где ваш брат, мсье Курбе, я ищу его с утра, — раздался тихий мужской голос за моей спиной.
Я оглянулась и увидела прилично одетую даму в розовом чепчике. Она была выше меня ростом, у нее были знакомые черты лица и… прикрываемые веером усы!
— Он… он сейчас несколько… занят, а вы, собственно, кто?
Профессор корчил рожи, отчаянно жестикулируя, но я его демонстративно не замечала.
— А… ваш брат у этой мегеры, я правильно понял? Что вам на сей раз наплела эта озабоченная старая ведьма?! — покачала головой дама, распахивая калитку и шагнув на крыльцо.
— Э-э… ну, про Волка… в смысле, кто…
— Обещала сказать, кто оборотень, старая обманщица?! Лжет и не краснеет! Она же известная всей округе шарлатанка! По молодости вела весьма разгульную жизнь, даже мой папаша ею не брезговал, старый хрыч.
— Маркиз д’Абажур! — сипло прозрела я. Вот уж «вэк» так «вэк»!
