- И все же, профессор, - товарищ Бабаева вернулась, наконец, из эмпиреев к смертным нам, - я не могу вспомнить ни одного, как Вы выразились, паразита, в ученом окружении деда. Ученики — были и есть. Соратники — имеются. Консультанты всех мастей — тоже, ведь ни один, даже самый авторитетный, ученый не может знать и уметь абсолютно всего, что требуется…
Так, примерно, и проговорили почти полчаса. Аргументация обеих сторон перешла из области чисто научной в научно-человеческую, из научно-человеческой — в человеческо-практическую, и неизвестно, до чего бы дошла и с собой завела, но тут у нашего попутчика кончился алкоголь.
- Вы зря агитируете нас за советскую власть, товарищ Бабаева! - сообщил инженер, внезапно появляясь за нашим уютным столиком. - Я уже довольно давно и успешно сагитирован, и доказательство того размещено на внутренней стороне лацкана моего пиджака, гостя же нашего уговаривать, покамест, рано: он пока только слышит слова…
- …и ощущает приличное финансирование! - Я оторвался от опустевшей миски. - Но для того, чтобы делать серьезные выводы, этого мало.
- Для каких же выводов Вам, скажем так, достаточно информации? - администратор посмотрела на меня с интересом и значением.
- Мог бы рассказать очень о многом, - не стушевался я. - Например, о том, что с самого момента приземления своего в воздушном порту живу, как в странной сказке, очень интересной и, видимо, доброй. Что от интересности этой и доброты сама собой приподнимается шерсть на загривке.
- Отчего же? - заинтересовалась уже не Наталья, но молчавшая — я даже успел немного позабыть о ее существовании — девушка Анна Стогова. - Кстати, я плохо понимаю некоторые идиомы нового британского языка, профессор. Не могли бы Вы иногда объяснять, что имеете в виду?
Я вздохнул.
- Приходилось ли Вам, Анна, читать сказки братьев Гримм? - будь мы представителями одной цивилизации — конкретно атлантической — вопрос бы звучал хамски, ведь упомянутые сказки обязательно входят еще в школьную учебную программу, и, конечно, знакомы всякому образованному человеку. Однако, тут я оказался в среде новой и незнакомой, поэтому и решил уточнить почти очевидное.
- Еще в детстве, - кивнула девушка, ничуть, по-видимому, не обидевшись. - Правда, версию, одобренную для детей и юношества, адаптированную, deadgiz.
Я стремительно ворвался в собственную ментальную сферу и поставил себе очередную галочку в воображаемом чек-листе: незнакомое слово звучало, как и многие советские лексемы, будто ключ призыва не самой безобидной потусторонней сущности, возможно — зловредной, и обязательно потому требовало прояснения — на будущее и чтобы не попасть впросак.
- Так вот, любой европейский ребенок, выросший в семье образованной и потому читающей, - продолжил я, - помнит, чем чуть было не закончилась история с пряничным домиком, причем что в адаптированной, что в полной версии похождений Гензеля и Гретель.
- Вы, профессор, постоянно ожидаете подвоха, верно? - логично догадалась администратор. - Ожидаете и потому не можете как следует расслабиться и подумать о чем-то хорошем? Но ведь это же сказка, кончилось в ней все хорошо, да и речь идет о делах столь далеких дней, что…
- Не только поэтому, Наталья, - решил уточнить я: мне пока нравилось и направление беседы, и то, что в ней, беседе, я занимаю позицию лидирующую — рассказываю, меня же все слушают с интересом и даже иногда уточняют непонятное.
- Как человек уже взрослый и образованный, я имел возможность ознакомиться с некими сборниками отчетов… За авторством святых отцов Якоба и Вильгельма, - немного нахмурился я. - Поэтому знаю, кто и кем пообедал на самом деле. Все эти замечательные преференции, которых я бы никогда не увидел при исполнении любого контракта в привычном атлантическом мире, означать могут только одно: платить за них придется, произойдет это очень скоро, и совершенно непонятно, что и как именно потребуется в уплату!
- Очень интересно, профессор, - взял слово инженер. - Предпосылки ясны, но каковы выводы?
- Выводы? - уже немного устало ответил я. - Выводы — простые. Этот ваш Проект куда более важен и сложен, чем кажется на первый взгляд и чем ваша пресс-служба сообщает в пределы красного океана.
- Это Ваше природное феноменальное чутье? - не удержался от запуска шпильки товарищ Хьюстон, и я вдруг подумал, что он основательно набрался, пусть и держит себя, покамест, в руках.
- Это немного формальной логики, простой аналитики и индукционного восприятия действительности! - я понимал, что меня уже специально провоцируют, и старался не горячиться. Получалось откровенно так себе: больше всего хотелось съездить лапой по лощеной американской морде, хотя желание это я, с некоторым трудом, но сдержал.
Накаляющуюся обстановку ловко разрядила Наталья Бабаева.
- Что такое этот ваш красный океан? - осведомилась она, одновременно накладывая какой-то конструкт на теряющего рамки приличия собеседника. - Это какая-то метафора, связанная с цветом флага нашего Союза?
