— Мы идем лишь как коллеги, — буркнул Жон, попытавшись вырваться из стальной хватки. Питер не обратил на его усилия ни малейшего внимания. — И я вовсе не думал о чем-то там умалчивать... просто посчитал всё это не особенно важным.
— Не особенно важным... Вот прямо так и сказал: "Не могу я, значит, доверить тайну старине Питеру..."
— Ничего подобного я не говорил!
— Ага. Но обычно несказанное бывает еще важнее того, что произносят вслух. Кстати, я тобой крайне недоволен.
— Это как-то связанно со ставками, да? — со вздохом уточнил Жон. — Иначе ты не стал бы меня настолько сильно доставать.
— Меня огорчает, что ты придерживаешься обо мне столь невысокого мнения, мальчик мой.
От Жона не ускользнуло, что несмотря на возмущенный тон, Питер так и не попытался ничего отрицать.
— Но забудем пока о всяческих бездоказательных обвинениях. Мне казалось, что столь опытный и многое повидавший странник, как я, никогда не откажется помочь своему ученику каким-нибудь дельным советом.
Подождите, а когда он успел стать учеником Питера?.. И в чем конкретно заключалось это самое "ученичество"? Впрочем, у него сейчас имелись и более насущные вопросы. Например: "Как я могу предотвратить то, к чему всё идет?" или "Куда мне бежать, если ничего предотвратить так и не удастся?"
Питер воспринял молчание Жона как согласие и тут же начал рассказывать байки о своей юности, большую часть которой, похоже, составляла охота на него со стороны различных влюбленных женщин.
Пришлось воспользоваться привычной тактикой для подобных случаев... ну, то есть отвернуться и тупо уставиться вдаль.
Жон услышал, как какой-то студент сообщил своему товарищу, что один из преподавателей смотрел прямо на них... В реальности же всё было совсем иначе. Его взгляд проходил сквозь студентов, стены и прочие препятствия, ни на чем конкретном не задерживаясь. Где-то там его ждало счастливое место с горами из кофейных кружек.
— ...и вот тогда я получил самый важный урок в своей жизни, мальчик мой. Никогда не заводи сексуальные отношения более чем с одиннадцатью женщинами сразу. Если ты хоть немного превысишь это число, то уже не сможешь их всех удовлетворять.
Жону требовалось лишь сковать свой разум железной волей и дождаться того момента, когда его кто-нибудь спасет. Например-...
— О, Глинда!
"Да, именно Гли-... Ох ты!"
— Добрый вечер, джентльмены, — кивнула та, медленно ступая в их сторону под цокот каблуков по плиткам пола.
Как раз к ее обнаженным ногам и прикипел взгляд Жона. Ну, к ним, а также к черному атласному платью, отлично подчеркивавшему каждый изгиб тела Глинды. Раньше он всё это как-то не замечал, но теперь оказался просто не в состоянии думать о чем-либо еще, кроме тонкой талии, длинных ног, широких бедер и просто напоминавшей прекрасные песочные часы фигуре.
Приложив невероятные усилия и все-таки поборов соблазн, Жон скользнул взглядом по груди, не став на ней останавливаться, пусть даже именно в этом месте черная ткань сменялась гладкой кожей, которая-... Нет! Он же не собирался поддаваться искушению, как бы ему ни хотелось прикоснуться-...
"Да хватит уже, мозг! И ты, который внизу, тоже!"
Боги, ему еще ни разу не доводилось видеть обнаженные плечи Глинды, но сейчас платье заканчивалось где-то на уровне груди и не имело никаких бретелек. Даже ее прическа выглядела совсем иначе. Локоны по-прежнему охватывали лицо, но привычный узел исчез, позволив золотистым волосам свободно ниспадать на шею и плечи.
"Спасибо тебе, Роман... За это я даже, может быть, прощу всё то дерьмо, в которое по твоей вине вляпался".
— Ну что же, девочка моя, — произнес Питер после того, как внимательно ее осмотрел и тихо присвистнул.
Жон с трудом подавил в себе желание выкинуть его в ближайшее окно, но затем решил, что Глинда с подобной задачей справится куда быстрее.
— Вижу, ты тоже принарядилась... Пожалуй, кое-кто сумеет по достоинству оценить твои уси-...
— Понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь, Питер, — перебила его Глинда, с угрозой сжав в руке неизвестно откуда появившийся там стек. — Я всегда надевала на танцы именно это платье.
— Мне кажется, фотографии утверждают совсем иное. Обычно ты носила-...
— Питер! — воскликнула Глинда, впившись в него гневным взглядом. — У тебя что, нет никаких дел?
— Нет. Ну, по крайней мере, насколько мне известно.
— Питер... Иди погуляй.
— Что?.. О-о! — выдохнул тот, а затем подмигнул им с таким энтузиазмом, что дернулись усы, кивнул и наклонился поближе. — Я догадался, чем вы собираетесь тут заняться. Не беспокойся, девочка моя. Понимать намеки старина Питер всегда умел просто замечательно.
Глинда прижала ладонь к лицу.
— Не буду вам мешать. Но помните, что не стоит делать то, чего бы на вашем месте не стал делать я.
После этого Питер на цыпочках отошел от них, преувеличенно высоко поднимая ноги и постоянно подмигивая. Жон испытывал жуткое чувство неловкости, поскольку на прощание, пусть и одними губами, оказалось произнесено слово: "Одиннадцать". Затем Питер сложил руки на груди, покачал головой и все-таки исчез.
