— Ну, у меня есть семь сестер и мама с папой, — пожал он плечами. — А что насчет тебя?
— Я выросла лишь с родителями, — ответила Глинда. — Отец был Охотником, а мать — швеей. Они оба до сих пор живы, хотя папа по специальности, само собой, больше не работает. Ни братьев, ни сестер у меня никогда не было. Каково это вообще?
— Эм... Ну, временами раздражает, — пробормотал Жон, сделав глоток из своего бокала в попытке собраться с мыслями.
Хотелось бы ему, чтобы там оказалось что-нибудь спиртное для придания дополнительной уверенности в себе, но с другой стороны, разбираться с целой толпой пьяных подростков у него сейчас не имелось ни малейшего желания.
— Мы довольно неплохо ладили, хотя у нас постоянно возникали какие-то споры. Иногда мне начинало казаться, что остаться единственным ребенком в семье было бы гораздо предпочтительнее, но подобные мысли могли появиться только из-за детской глупости.
— Уверена, что так считал не ты один. Мне вот, наоборот, временами хотелось пожить в очень большой семье.
— Ага...
И вновь повисла тишина, причем совсем не та романтическая, о которой Жон когда-то читал в книгах. Молчание оказалось всё столь же неловким, и он просто не знал, что еще ему следовало сказать и куда вообще можно было деть взгляд. Или сейчас как раз стоило дождаться каких-либо действий от Глинды?
Вот почему к подобным случаям не прилагалось никаких инструкций?
— А для нас нормально просто стоять и ничего не делать? — наконец спросил Жон, желая хоть как-то нарушить проклятую тишину.
Глинда посмотрела на него и слегка приподняла бровь.
— Я имею в виду, что разве мы не должны следить за студентами?
— Не совсем так, — вздохнула она. — Наше присутствие здесь является всего лишь напоминанием о том, что им не стоит терять голову из-за праздничной атмосферы. Нет ни единой причины, по которой мы сами не можем немного повеселиться.
Ага... повеселиться... Вот уж чем они сейчас точно не занимались. Забились в угол зала со своими бокалами и неловко молчали.
Несколько человек смотрели в их сторону, но подходить явно не осмеливались. Интересно, как Жон с Глиндой для них вообще выглядели? Как излишне роскошно одетая парочка, которая предпочитала торчать у стенки, поскольку опасалась чужого внимания?
"Тебе нужно всего лишь немного уверенности в себе, сынок".
Да уж, совет был просто замечательным. Вот только что Жон должен был сделать со всей этой уверенностью? Запрыгнуть на стол, стянуть с себя штаны и продемонстрировать перепуганным студентам "вертолетик"? Этой самой уверенности на что-то подобное ему бы, может быть, и хватило, но это вовсе не означало, что сама по себе данная идея оказалась хоть сколько-нибудь хорошей!
Проклятье...
Неужели его отцу было настолько сложно хоть раз дать более-менее полезный совет? Что-нибудь насчет нормального свидания: скажи ей то, сделай это и всё такое прочее в том же духе...
Жон внимательно следил за тем, чтобы бокал Глинды не опустел. Впрочем, с данной задачей у него не возникло абсолютно никаких проблем, поскольку Барт соорудил целый фонтан из пунша. Заодно он же присматривал, чтобы студенты ничего туда не подмешали.
Они с Глиндой разговаривали в течение пятнадцати минут — по большей части об их прошлом... Ну, если честно, то в основном именно о его собственном. Эта тема ее почему-то очень сильно заинтересовала, и Жону приходилось балансировать в ответах между тем, что действительно когда-то произошло, и тем, как Глинда представляла себе его жизнь по фальшивым документам.
Например, он не мог рассказать ей о том, что последние годы провел вместе с семьей, раз уж в это время ему следовало оплакивать потерю друзей в Вакуо. Да и какие-либо конкретные имена называть тоже не стоило, поскольку Глинда вполне могла лично знать кого-нибудь из уничтоженной школы. В итоге приходилось отделываться очень короткими и крайне расплывчатыми ответами, выдавая столь небольшие объемы информации, что их просто не хватало для поддержания нормальной беседы.
Жон понятия не имел, в чем заключалась причина такого интереса с ее стороны. Он тоже не отказался бы расспросить Глинду о ее прошлом, увлечениях или, может быть, музыкальных вкусах, но подобная смена темы разговора наверняка показалось бы странным и неестественным даже ему самому.
— Часто бываешь на таких праздниках? — задал Жон самый тупой вопрос, на какой только был способен. Больше всего ему сейчас хотелось вежливо перед ней извиниться, выйти из зала и как следует побиться головой об стену.
Глинда удивленно моргнула, а затем пожала плечами.
— Мне приходится каждый год присутствовать на большинстве школьных мероприятий, так что да, часто.
— Логично...
"Какой же ты идиот, Жон", — мысленно обругал он самого себя. — "Разумеется, это логично. В конце концов, она ведь работает преподавательницей в Биконе ".
И конечно же, беседа моментально вернулась обратно к их трудовым обязанностям, что даже столь неопытному в общении человеку, каким был Жон, показалось не самым лучшим вариантом развития событий... О подобных вещах стоило говорить где-нибудь в кабинете, а вовсе не на балу...
