— Уже пройден? — переспросила Джунипер, уставившись на него расширенными от ужаса глазами. — Ты... ты что, сражался с Гриммами?!
— И вышел победителем, — пожал плечами Жон.
— О чем ты вообще думал? Тебе нельзя сражаться с Гриммами! У тебя нет ни ауры, ни необходимых навыков!
— Есть, — возразил он. — И то, и другое у меня уже есть.
— Прошло меньше года, — произнесла Джунипер. — Не говори глупостей. Твой отец обучался в Академии целых четыре года, а затем еще десятилетиями оттачивал свое мастерство. А чего добился ты за эти несколько месяцев?
— Я знаю, что делаю.
— Определенно, не знаешь, — покачала она головой и, судя по размывшемуся фону, куда-то быстро пошла. — Я собираюсь лично приехать в Вейл.
— Нет, ты не можешь! — воскликнул Жон.
Джунипер наверняка всё порушит и выдаст его своими действиями!
— Мы все туда приедем, — сказала она, проигнорировав его возражения. — И если нам с Николасом повезет, то удастся добиться твоего помилования. Поверить не могу, что ты оказался настолько тупым.
— Не надо приезжать в Вейл, — повторил Жон. — И особенно в Бикон. Пожалуйста. У меня тут всё находится под контролем.
— Под контролем? Ты так это называешь? — переспросила Джунипер, наградив его мрачным взглядом. — Мы будем в Вейле завтра после обеда.
Секундой позже экран потемнел.
Жон почувствовал, как его плечи опустились, дыхание стало прерывистым, а руки начали дрожать. Услышав, как опасно затрещал сжатый в ладони свиток, он попытался прийти в себя.
— Проклятье! — крикнул Жон, метнув этот самый свиток в стену. Тот просто отскочил от нее, и не подумав разлететься на тысячу осколков.
Мама собиралась приехать в Вейл. А вместе с ней наверняка появится отец, выползет наружу правда о Жоне, и всю его жизнь просто сдует поднявшимся ураганом. Останутся разве что бесполезные обломки... Вот только в отличие от настоящего стихийного бедствия, всё это окажется сделано именно ради него.
Он ощутил жуткую горечь во рту, вновь рухнул на диван и закинул ноги на спинку.
Даже сейчас, когда Жону исполнилось двадцать лет, родители ничуть не верили в его способность управлять собственной жизнью.
"Тебе всего лишь семнадцать", — услужливо напомнил ему разум.
Впрочем, не так уж и велика была разница. И да, он прекрасно понимал, что постоянно лгал. Причем не только Озпину, коллегам или студентам, но даже Глинде — своей собственной девушке.
Жону совсем не хотелось бросать всё, принимать поражение и покидать Бикон, чтобы больше никогда не увидеть своих друзей. А если правда выплывет наружу, и он сумеет каким-либо образом избежать тюрьмы, то здесь ему вряд ли будут рады.
Почувствовав чужое прикосновение, Жон посмотрел на ткнувшую его коленом в бок Нео, на губах у которой виднелась довольная ухмылка. Он поморщился и повернулся к ней спиной.
— Чего тебе еще надо? — хмуро поинтересовался Жон. — Или считаешь, что сделала недостаточно?
На его плечи легли маленькие и нежные, но весьма сильные ладошки. Нео с легкостью развернула Жона обратно к себе, потыкала пальцем в лицо и жестом приказала встать. Он принял сидячее положение, но покидать диван наотрез отказался, лишь положив руки на колени и тяжело вздохнув.
Нео вновь улыбнулась, пнула его по ноге и продемонстрировала несколько ударов в воздух.
— Не будет никаких тренировок, — снова вздохнул Жон. — Сомневаюсь, что нам вообще когда-нибудь представится возможность ими заняться, Нео.
Она опять пнула его по ноге, причем на этот раз гораздо сильнее, после чего прищурилась, и осознав, что Жон по-прежнему не собирался вставать, попыталась стащить его с дивана.
— Хватит! — рявкнул он, стукнув ее по рукам. — Довольно! Всё уже закончилось! Секрет выплыл наружу! Осталось только сидеть и ждать, пока молот не размажет меня по наковальне!
Жон не видел того, как отшатнулась Нео, слишком сильно погрузившись в собственные переживания. Что вообще могло принести ему больше боли: полные отвращения взгляды студентов, коллег или все-таки Глинды?
Он закрыл лицо руками и тихо застонал.
Сейчас даже мысли заставляли его страдать, и в будущем всё должно было стать только хуже. Существовать дальше, зная о том, что мечта находилась совсем рядом... Стрелки часов отсчитывали последние минуты его жизни, приближая неминуемый и страшный финал.
Перед лицом Жона появился Кроцеа Морс. Он вздрогнул, но тут же понял, что меч всё еще пребывал в ножнах, которые обеими руками удерживала Нео.
— Сражаться? — уточнил Жон, посмотрев ей в глаза.
Нео кивнула.
Он горько рассмеялся, отодвинув от себя Кроцеа Морс.
— Сражаться с чем? Я вовсе не собираюсь убивать собственную семью, если ты предлагаешь именно это.
Нео покачала головой и вновь пододвинула к нему меч. Что она вообще от него хотела? В чем тут заключался смысл?
Жон взял меч за рукоять, заставив лицо Нео моментально просветлеть.
— Я не хочу сегодня тренироваться, — сказал он, положив Кроцеа Морс на кофейный столик и тут же о нем позабыв.
В подобном сражении меч был совершенно бесполезен. Мог ли Жон уговорить маму остановиться? Существовал ли хоть какой-то способ это сделать? Ну, если и существовал, то он о нем ничего не знал.
