— О, наконец-то интересные вопросы пошли, — я демонстративно потёр ладони. — Во время активации магического конструкта и после использования магии. Также оно может исчезать до нескольких раз, если это каскадное или многосоставное заклинание, поскольку заклинанию нужно полностью развеять форму, чтобы перестроить структуру, — мужчина на секунду улыбнулся, решив, что мой ответ неполный. — Само собой, это касается и контуров, если мы воспринимаем их как целостное заклинание.
— Хорошо, признаю, что-то вы знаете, — взгляд мужчины стал серьёзным, будто он до этого лишь прощупывал почву. — Почему можно наложить чары и руны на вещь, но не на живое существо?
— Кто сказал что нельзя? Можно хоть на человека наложить зачарование или руны. Только магия будет конфликтовать сама с собой, из-за чего это не имеет никакого смысла. Но не в вашем случае, Игорь Васильевич. Не знаю конкретную природу этих рун, но практически уверен, что благодаря проклятию вы не испытываете с ней никаких проблем. Стоит признать, ход довольно интересный.
Мужчина несколько секунд молчал, словно не мог поверить, что я без проблем отвечаю на каждый из его вопросов. Всё как обычно — мой молодой возраст заставил его думать, что я слишком зазнался в своих знаниях и лишь бахвалюсь. Знал бы он, сколько времени я посвящал книгам, учениям и тренировкам. Отдельное спасибо надо сказать Ворону — в начале своего магического пути он мне практически заменил наставника.
— Последний вопрос, — вырвал меня из мыслей Чернышев. — Что самое важное в охоте на тёмных магов?
— Быть самому тёмным магом, — с серьёзным лицом ответил я, подавляя всякое желание улыбнуться.
Несколько секунд длилось наше молчание, пока его не разрушил тихий смешок княгини. Следом рассмеялся я, а следом улыбнулся и сам Чернышев. Только взгляд у него ничуть не изменился.
— Я не буду доставлять вам неприятности, и буду ждать от вас того же, — холодно ответил он, после чего вышел из преподавательской, оставив меня наедине с Голицыной.
— Похоже я теперь понимаю, почему Аристарх Евгеньевич пригласил вас в качестве профессора в Академию, — сказала девушка, сначала проводив взглядом Чернышева, а затем посмотрев на меня.
— И зачем же? — с легким любопытством спросил я.
— Чтобы наполнить наши серые будни красками, — на это заявление я лишь улыбнулся.
Нет, Аристарх Евгеньевич ведёт совсем другую игру, и мне ещё предстоит узнать, как он собирается задействовать меня в своих планах. Или точнее сказать — попытается.
— Не понял… — сказал я, глядя на свой дом и чувствуя мрачную, давящую на разум ауру.
— Согласен… — протянул Ворон, передвигая лапками по земле. — Два дня прошло, а в дом уже пытались проникнуть. Явно не работники Академии пытались наполнить твой холодильник едой.
— Заметь, ни один сигнальный контур не сработал. Только блокаторы слетели, поставив защиту дома на максимум. Как раз для особых умников, решающих, что могут взломать систему с наскока, — задумчиво сказал я, потирая подбородок. — Кому взбрело в голову проникать в мой дом? Ладно бы случилось это через месяц, но два дня? Вряд ли это студенты, опыта не хватит. У преподавателей либо нет мозгов, либо…
— Это кто-то из твоих врагов, — закончил за меня мысль Ворон.
— Странно. Я работал один, с чего вдруг кому-то на меня зуб точить. Если же это кто-то из старых врагов рода, то непонятно, что они так долго тянули. В Аномалии меня было бы достать легче и проще всё скрыть, чем в Академии, где живут десятки сильных магов и ректор. Странное решение, — сказал я и покачал головой. — Похоже надо оставить защиту на максимуме и слегка её переделать, чтобы на гостей не распространялась.
С зачарованием я разобрался быстро, главное что успел до того, как ко мне в гости пришла моя ученица. Правда вместо академической формы на ней была чёрная блузка, чёрные брюки и чёрные туфли. Будто этого мало, губы и ногти тоже были покрашены в чёрный цвет. И для чего такое изменение стиля?
— Хоть у кого-то в этой Академии есть чувство стиля! — довольно прокаркал Ворон, увидев девушку на пороге.
— Благодарю за комплимент, уважаемая тёмная сущность, — тут уже я от удивления приподнял брови.
Не думал, что она его увидит. Большинство в Академии Ворона даже не чувствуют.
— Манеры — лицо человека. Продолжай в том же духе и заслужишь моего уважения… — не дожидаясь ответа со стороны девушки, я отозвал Ворона. Не хватало ещё, чтобы он тут начал разглагольствовать о своем величии.
— Проходите, Лидия Евгеньевна, — впустил я девушку в свой дом. — Присаживайтесь на диван в гостинной. Ужин я ещё не готовил, так что если проголодались, придётся подождать.
— Ничего страшного, я не голодна, — спокойно ответила девушка, и сняв обувь перед входов, вошла в гостиную и села на диван.
Я закрыл дверь и пошел следом за ученицей, сев напротив.
