— Ты хочешь сказать, что народовцы и москвофилы — два сапога пара?.. Это не всегда было так, но итог, собственно говоря, очень сходный... Но позволь закончить мысль... Простой люд униаты не разложили, нет, хотя сколько усилий к этому прилагали! А знаешь, Станислав Владимирович, что помешало? Православная обрядность да сохранившийся церковно-славянский язык. В догматике наш галицкий крестьянин не очень разбирался. Римский папа был далеко, а старинный обряд — рядом. Вот и оставался он русином, православным человеком по духу! А интеллигент наш, выдрессированный в Вене, все еще мерит жизнь западными мерками.
Степан Михайлович остановился напротив Жупанского, по-дружески улыбнулся.
— Да, запутались мы, галичане, в свое время да и теперь путаемся, — вздохнул профессор.
— Не галичане, — поправил его довольно резко Духний, — а галицкая интеллигенция, значительная ее часть.
Станислав Владимирович промолчал, начал опять перелистывать подшивку «Громадського голоса». Академик в свою очередь взял шариковую ручку, начал что-то быстро записывать. В комнате установилась тишина.
Но вот Жупанский оторвался от газет, повернулся к Духнию.
— У меня к тебе небольшой вопрос, Степан Михайлович.
— Пожалуйста, — продолжая писать, промолвил академик. — Я тебя внимательно слушаю, Станислав Владимирович.
Жупанского всегда поражало умение Духния писать и одновременно слушать. Поэтому Станислав Владимирович не стал дожидаться, пока академик закончит писать.
— Как ты думаешь, в какой мере правомерно называть теорию происхождения украинского народа, которую изложил в своих работах академик Грушевский, хазарской? Разумеется, не в пропагандистском, а в чисто академическом плане.
Духний перестал писать, быстро встал, прошелся по комнате.
— Это тебе сейчас пришло в голову или ты давно думал об этом?
Академик был явно удивлен.
— Это не мое высказывание, а моего бывшего ученика, которому ты симпатизируешь, Линчука. Он не так давно, правда, в частной беседе, заявил: Грушевский, мол, норманнскую теорию происхождения русского и украинского народов заменил теорией хазарского толка.
— Да, я смотрю, твой ученик молодец! И тебе спасибо, что воспитал такого... Можно ли назвать теорию Грушевского хазарской? Думаю, можно, и без всякой оглядки! Твой кумир, Станислав Владимирович, относил место формирования украинской культуры к региону, где долгое время господствовали хазары. Он поет дифирамбы хазарскому каганату, его порядкам, видит в хазарской культуре первопричину некоего извечно присущего нашему народу «плюрализма», веротерпимости. Если бы Грушевский был действительно объективным и последовательным, а главное — честным ученым, он бы и сам сделал подобный вывод. Но он в своих книгах — хочешь ты это замечать или нет — всюду юлит, изворачивается, а то и просто лжет. В моральном отношении твой Михаил Сергеевич Грушевский совершенно гнусный тип. Извини, конечно, что я не удержался от такого комплимента.
— Бог с ними, с комплиментами. Не извиняйся. Скажи лучше о другом. По современным меркам теория Грушевского, тут вы с Линчуком на коне, довольно уязвима, а «хазаризм», будем пока что пользоваться твоими и Линчука определениями, только усугубляет проблему. Но странно — этот «хазаризм» плохо вяжется со сверхпочтительным отношением историка к немецкой культуре.
— Ты это сам понял или опять Линчук?
— Нет, здесь я обошелся без Линчука.
— Втройне молодец. Надо бы нам вместе над этим подумать. Да и не мешало бы затронуть принадлежность Грушевского к масонам.
— Ты точно знаешь, что он был масоном?
— А ты этого не знаешь? — резко спросил Духний.
— Откуда?..
— Зато я это знаю из достоверных источников. Ты помнишь сообщения западной прессы о разгроме масонских лож, захвате их архивов в Германии и Австрии еще в тридцатые годы?
— Было такое. Но где эти архивы сейчас?
— Где они сейчас, неважно, но теперь уже точно установлено, что Грушевский был масоном, и больших степеней... А масоны всегда были врагами славян, врагами России и, разумеется, Советского Союза. А сколько масонов входило во Временное правительство в России! Н. В. Некрасов, А. Ф. Керенский, М. И. Терещенко, А. И. Коновалов... Беру самых крупных... Ленин очень недоверчиво относился к масонам... И не случайно Коминтерн в свое время категорически заявил, что членство в коммунистической партии несовместимо с пребыванием в масонстве.
— Ты так много знаешь, а молчишь...
Духний с укоризной посмотрел на Жупанского.