— Михаил Тихонович приехал проведать сына, а я вот его сопровождаю... Правда, с некоторыми намерениями, Сергей Акимович, — объяснил Крутяк. — Это наш председатель колхоза «Ленинская искра». Знакомьтесь, пожалуйста. Хорошо, что мы здесь вас встретили. Очень важную просьбу к вам имеем...
Старший Пилипчук и Кипенко обменялись рукопожатиями.
— А это что? — спросил секретарь горкома, указывая на подвязанную руку Крутяка.
— Пустяк.
— А все же?
— С неделю назад обстрелял один бандюга, когда я возвращался из села. Кость не задел, а мясо нарастет быстро, — объяснил Крутяк с видом человека, которому уже надоело рассказывать об одной и той же истории, быть может, в сотый раз.
Кипенко ненароком перевел взгляд на Владимира и на щеках студента снова заметил румянец.
Воспользовавшись моментом, когда все умолкли, старший Пилипчук обратился к сыну:
— Тут тебе, Володя, мать кое-что передала... Развязывай корзинку, угощай хлопцев.
Сергей Акимович почувствовал, что его присутствие становится лишним, начал прощаться.
— Разрешите, я вас провожу? — предложил Крутяк.
...Они побывали еще и в красном уголке, и в комнате для занятий, и в столовой. Потом неторопливо вышли на улицу.
— Вы давно знаете Владимира Пилипчука? — тихо спросил Кипенко.
— Со дня рождения, — широко улыбнулся Крутяк. — Я ведь из того же села. Даже соседи. А что именно вас беспокоит?
Сергей Акимович задумался. Возможно, его наблюдения ошибочны. Разве можно делать какие-нибудь определенные выводы из того, что человек покраснел или побледнел? И в то же время секретарь чувствовал в душе какое-то подозрение.
— Понимаете, молодой Пилипчук все время почему-то краснел, когда мы начинали разговор о националистическом охвостье... Может, у него какие-нибудь связи?
Крутяк решительно возразил:
— Это исключено! Он был организатором истребительных групп. Сам раскрыл одно вражеское гнездо. Там укрывалось около семи или восьми бандитов. Имели оружие, боеприпасы... Нет, за Владимира я могу поручиться.
— Ясно! А теперь хочу услышать о вашем неотложном деле, Остап Богданович. В чем его суть?
Крутяк кивнул. Начал излагать содержание «важной» просьбы. Кипенко понял его с первых же слов.
— Вы хотите оборудовать образцовую колхозную теплицу? Ну что ж, город в таких теплицах заинтересован. Поможем: и трубы найдем, и котел. Обязательно!.. А как рана? Может, ты, Остап Богданович, малость подлечился бы? — перешел секретарь горкома на дружеское «ты». — Как-никак всякая рана по-своему опасна.
— Уже все зажило! — небрежно махнул здоровой рукой Крутяк. — У вас тут, говорят, неспокойно?
— Малость есть, — подтвердил Кипенко. — Приходи сегодня вечером, поговорим. Пилипчука тоже приглашай — вместе приходите. После семи часов.
Сергей Акимович пожал председателю райисполкома здоровую руку, пошел к трамвайной остановке. Намеревался пообедать дома, немного отдохнуть, чтобы вечером принять сбоковцев, решить несколько неотложных дел. Делить время «на рабочее» и «личное» не приходилось.
Взглянул на часы. До семи оставалось почти два часа. Значит, еще есть время спокойно дома пообедать, затем — в обком на совещание...
Мимо Кипенко пронесся переполненный трамвай. Люди висели на подножках, трое подростков в спецовках ремесленников каким-то образом удерживались на буфере.
«Маловато вагонов, — подумал Сергей Акимович, — а смены кончаются на всех предприятиях одновременно».
Решил идти домой пешком. Но не успел свернуть в тихую боковую улицу, как его внимание привлекла небольшая белая бумажка, приклеенная, вероятно, недавно на стене старого, почерневшего дома. Внутреннее чутье подсказало Сергею Акимовичу, что это вражеская листовка.
Сорвал бумажку. Однако в сотне шагов, на противоположной стороне улицы, снова заметил такой же призыв «не доверять большевикам». Возле листовки остановились две девушки. Сергей Акимович сделал вид, что входит в подъезд дома, а сам незаметно наблюдал за девчатами.
— Неужели снова война? — промолвила тихим испуганным голосом одна из них.
— Бандеровские выдумки! — ответила другая, с гневом срывая листовку. — Пошли, Янка!
Сергей Акимович мысленно поблагодарил девушек. Смотрел им вслед и улыбался.
Решил, не заходя домой, прямо в горком, отдать срочные распоряжения.
Кипенко понимал: враг активизировался по определенному указанию — ровно через десять дней Советское государство будет отмечать свою тридцать первую годовщину. Какие же контрмеры необходимо принять? Как ударить по националистическим недобиткам, парализовать их подлые намерения?
Ясно, враг на открытую борьбу не пойдет, однако причинить вред может. Только за последние четыре дня в городах и селах области от рук бандитов погибло семь активистов, на железнодорожном перегоне неподалеку от границы подорван товарный поезд. Враг портил телеграфные и телефонные линии, отравлял воду, скот.
Телефонный звонок вывел из задумчивости:
— Слушаю!
— Ты, наверное, забыл о совещании? — донесся из телефонной трубки ироничный голос. Кипенко узнал по голосу Юнько — второго секретаря обкома партии. — Все уже собрались, ждем тебя. Без десяти десять!