Профессорятник полностью

— Вы, Соколов— маргинальный дилетант, пофигист, вам нужны анархия и портвейн, а мы вершили великие дела... О, если бы вы еще и географию с таким усердием учили, как клевещете на коммунистическую партию и советскую власть, демонстрируя тем самым свой «профессиональный кретинизм». Это, по Марку, чтоб знали — добавил он.

Вот какого рода происходили на кафедре диалоги, когда шпаги скрещивали, хотя и разные по возрасту, но достойные друг друга личности, прежде всего, с точки зрения их объема «юмористического потенциала». (Надо думать, Олег Васильевич тогда еще не знал, что знающих абсолютно все людей на свете не бывает — бывают плохо информированные).

Однажды при распределении учебной нагрузки, коллега Доброскок Владимир Алексеевич, шутя, предложил увеличить вдвое нагрузку Соколову, из-за того, что тот имел обыкновение в разговоре (и, соответственно, на лекциях) долго тянуть «э-э-э-э-э». На этот выпад Олег Васильевич отреагировал молниеносно: «Вы, Доброскок, не путайте профессорское ««э-э-э-э-э» с доцентским» (будто копируя известный монолог Этуша из «Кавказской пленницы»: «Ты свою шерсть с гоударственной не путай.»).

Будучи весьма гостеприимным человеком (как и его жена — Ирина Петровна), Соколов мог, ничтоже сумняшеся, вдруг заявить гостям: «мужики, на часах 10 вечера, хватит лохматить бабушку, пора улепетывать по своим хазам, обрыдли, на хрен'.». У любого другого этот номер не прокатил бы, и гости, наверняка бы, навсегда забыли дорогу к этому дому — ему же почти что аплодировали, и это было удивительно. Или еще случай: юной и достаточно миловидной аспирантке Насте Соколов отпустил откровенно оскорбительный «комплимент», указав, что та сегодня больше чем на «бабу-ягу» не тянет. Обиженная «огрызнулась» не только адекватно, но и достаточно язвительно:

— Во-первых, Олег Васильевич, впечатление такое, что вы «хорошо позавтракамши» сегодня, а, во-вторых, сами вы, профессор, чай, давно в зеркало глядели на себя?

— Послушай, Брунгильда! В отличие от некоторых, я не собираюсь никого соблазнять и ни к кому подольщаться, — оживился Соколов, — ты ясе — юная «хыщница», пушишь хвост и постоянно косишь на сердцеедов, поэтому изволь марафет наводить каждый божий день, а не через два дня на третий. И нечего выгускать свои коготки, иначе я тебе их быстро обрежу. Благодарить надо старика — кто тебе еще подскажет, если не я? Иди отсюда, козявка!

После этих слов атмосфера полностью разрядилась.

Все дружно рассмеялись.

34. «ВАША ПАРТИЯ — БОРДЕЛЬ»

В том, что отдельные вузовские преподаватели в СССР не состояли в партии, являвшейся, как известно, «направляющей и вдохновляющей силой» советского народа, ничего оригинального не было. Однако по отношении к такому аполитичному вольнодумцу, как профессор Соколов, анкетная запись «беспартийный» делала его идеологическую платформу как бы несколько даже «приукрашенной». Мало того, что марксизм он рассматривал как человеконенавистническую «теорию зависти», а «ленинизм — как «учение о полезных идиотах, которые торят дорогу идущим вослед бешеным», некоторые данные свидетельствовали о том, что ему каким-то непостижимым образом удалось «увернуться» не только от комсомола, но даже от пионерского галстука.

Здравомыслящих людей в окружении профессора всегда терзали смутные сомнения в правдоподобности подобной байки, хотя бы потому, что такой идеологически незрелый индивидуум, казалось бы, никогда не смог стать студентом престижного Ленинградского университета. Однако у Соколова на этот счет было железное «алиби»: он сумел стать первоклассным фехтовальщиком, и спортивной кафедре университета было абсолютно наплевать на идеологическую зрелость абитуриента — ей надлежало приумножать спортивную славу своего заведения.