Профессорятник полностью

Многие комичные ситуации порождали аспиранты. Одна из них возникла даже не с аспиранткой, а с абитуриенткой, желавшей поступить в аспирантуру. Девушка оказалась золотой медалисткой, с отличием окончившей педагогический институт в столице одной из советских автономных республик, и главное — была дочерью заместителя председателя местного совета министров. Последнее обстоятельство представлялось нам чрезвычайно ценным, так как порождало сладкие и вполне реальные мечтания о заключении с республикой хоздоговорных работ с помощью высокопоставленного папы, что в советские годы сулило немалые дополнительные приработки.

Увы, первый же экзамен по истории партии девушкой был позорно провален — бедняжка не смогла конкретизировать «три движущие силы современного революционного процесса». Ошарашенный и возмущенный до глубины души автор долго взывал к совести членов приемной комиссии по истории партии, бегал к ректору, говорил о том, что сам не знает этих чертовых «движущих сил» и знать их не желает — все было бесполезно. Поезд ушел, и плакали наши денежки от не-состоявшихся хоздоговорных работ.

Еще один уморительный случай произошел в кабинете заведующего кафедрой. На диване сидел, читая журнал, наш «мастистый» (именно в такой транскрипции произносил это слово профессор Пинхенсон) ученый Чистобаев Анатолий Иванович. Беседуя с аспиранткой из Нижнего Новгорода Светланой Барановой, автор поинтересовался у нее, удалось ли ей прочесть последнюю статью Чистобаева по ее диссертационной проблематике, опубликованную в Известиях Русского географического общества. Девушка, будучи незнакомой с профессором лично и вовсе не подозревая о его близком присутствии, простодушно, с детской наивностью ответила:

— Прочла и скажу вам: это же настоящий детский лепет!

Воцарившуюся после этого немую сцену пришлось прервать автору:

— Ну что ж, в сложившейся ситуации нам ничего не остается, как просить профессора Чистобаева выступить в роли официального оппонента по диссертации Барановой? Как, Анатолий Иванович, вы, надеюсь, не станете возражать?

— Ну, теперь я не просто не возражаю, а решительно настаиваю на этом — ответил Чистобаев.

Вопреки ожиданиям, Светлана, кажется, совсем не смутилась своей неслыханной дерзости, не стала раскаиваться в произнесении «необдуманных» речей, а спокойно продолжила свой монолог, демонстрируя свое принципиальное несогласие с позицией будущего оппонента, оказавшегося рядом. К чести заслуженного деятеля науки, он не превратил ее защиту в аутодафе, в сведение счетов с аспиранткой, возомнившей себя «святее римского папы». Во всяком случае, его отзыв оказался гораздо более комплиментарным, чем можно было этого ожидать.

Аспирантская дерзость — довольно редкое явление в нашей практике, поскольку ее последствия для соискателей часто бывают непредсказуемы. Но бывает, что в дерзость облекаются необдуманные фразы, желание проявить себя в существе настоящих «спецов». Много лет тому назад в институте им. Герцена шла защита кандидатской диссертации В. Ф. Митенко на тему «Атласская полупустыня». На краткий вопрос известного ленинградского профессора Семевского Б. Н. о месте полупустыни в системе природных зон северного полушария, который требовал всего лишь альтернативного ответа («да» или «нет»), соискательница потратила на свой ответ минут пятнадцать, вызвав едва скрывавшееся негодование членов диссертационного совета. Но, самое потешное произошло по окончании ее безмерно затянувшегося монолога, когда она «ляпнула»:

— Ну, теперь, надеюсь, вам все ясно профессор?

Другой соискатель-«умник» в ответ на неудобный вопрос как-то «сморозил»:

— А вы, профессор, извините, в какой связи интересуетесь этим?

— А. чтобы понять и оценить уровень вашей некомпетентности, — последовал ответ профессора под дружный хохот аудитории.