Профессорятник полностью

Нас, представлявших не вполне благоустроенную страну (пол-России все еще живет с «удобствами во дворе», и, между прочим, это никого не «колышет»!), сильно омрачала нищета местных жителей, фактическое отсутствие медицины и социальных пособий, их постоянное недоедание, а то голод. Выносившееся во двор ведро с мусором тут же выхватывалось из рук ватагой черноголовых лупоглазых мальчишек, надеявшихся найти в нем хоть что-то съестное. Сердце сжималось от боли, вне зависимости от того, чьи это дети — сторонников правившего режима или душманов. Конечно, некоторые из нас (к сожалению, далеко не все) время от времени ощущали себя в роли спонсоров (дарили хлеб, масло и некоторые другие продукты), но подобно тому, как на погосте всех не оплачешь, так и не утешишь всех страждущих и не накормишь всех голодных.

Обращаясь к деликатной теме, связанной туалетным этикетом в Афганистане, нам вспомнился шутливый, но в меру «креативный» вопрос: что главное в хвойном лесу Оказывается, главное там — туалетная бумага. В экстраординарных условиях Афганистана, где вместо хвойного леса — «щебнисто-каменистое царство», и вопрос, и ответ на заданную тему звучат по-другому.

До Кабула автор имел некоторое представление об «истинном» исламском туалете, например, о том, что входить в туалет следует с левой ноги и, соответственно, выходить с правой, в обоих случаях прочитав специальную мольбу, что поза справляющего нужду должна быть сориентирована в зависимости от местоположения Мекки (точнее: Киблы — священного камня Каабы); что нельзя мочиться в стоячую воду, использовать правую руку для подмывания, приносить Коран в места отправления естественных надобностей и читать его; что строго воспрещается справлять нужду у мусульманских могил, в банях, в тени, на дороге, в общественном саду, у плодоносящих деревьев, возле источников и т д. (для иноверцев кажутся забавными установки, порицающие мочиться в норы и против ветра, а также использовать, вместо воды или туалетной бумаги, кости, еду и т. д.).

В самой столице многие жители имеют смутное представление о канализации и даже центральном водопроводе. Одноименная со столицей речка (шириной несколько метров и глубиной — «воробью по колено») является главной городской канализационно-сточной канавой. Жители выкидывают в нее всякую дрянь, вода в «реке» не просто мутная, но аспидно-черная, будто тушь. Вонь стоит невыносимая. И вы не поверите: в этой канаве часто плещутся дети. Здесь к месту самое последнее слово на языке дари из вынесенных в заглавие: четурасти? хубасти? джурастид (Как жизнь? Как дела? Как здоровье?).

Туалет бедной кабульской семьи, ютящейся за высоким саманным дувалом на окраине города, представляет собой разновидность российских «нужников» — вырытую в земле яму, покрытую досками или другим конструкционным материалом со щелью посередине. Но в таком сооружении, закрытом от глаз и оборудованном крышей, справа непременно находится кувшин с водой, а слева короб с камешками, выполняющими функцию туалетной бумаги. Что же касается путников (и путниц), то справление нужды происходит в сидячем положении прямо у дороги, и выручают их не только камешки, но и широкополые длиннющие рубахи и паранджи, спасающие от посторонних глаз.

Увлекшись туалетным этикетом, как бы нам не забыть о кабульских базарах. Торговое сердце столицы — проспект Майванд, со своими базарами, бесконечными рядами лавок, дуканами, магазинами и мастерскими, шашлычными, чайными, парикмахерскими и т. д. Здесь расположен не только знаменитый базар Ч.ар-Ч.ата («Четыре арки») — настоящий лабиринт узких и кривых улочек и переулков, но и главный кабульский базар — Миндаи, к которому вполне применим турецкий штамп «базар в Стамбуле гудит как улей». Здесь, действительно, — неисчислимое скопище людей, тараторящих на дари, перебивающих друг друга, торгующихся, то воздевающих руки к небу, то прижимая их к сердцу. Очень забавное зрелище для шоурави, то есть для нас. Правда, есть категория торговцев, немногословных и очень важных с виду, с тюрбанами на головах — это сикхи, продавцы цветного шелка, легкой парчи и тяжелого бархата.