Мы еще молчим. Я осторожно спрашиваю:
– Этот Глеб тебе нравится?
Она немного думает, потом говорит, не убирая щеки с моего плеча:
– Он прикольный, веселый, добрый.
– Но ты же понимаешь, что вы знакомы всего неделю? Этого мало для того, чтобы говорить об отношениях.
Марина отстраняется.
– Я никуда не спешу. Мы просто общаемся. Ну да, поцеловались… Но я не собираюсь…
Она замолкает, я снова обнимаю ее, притянув к себе. Ох, неразумное мое дитя. Как часто порой мы хотим и думаем одно, а выходит совсем другое. Я вот, например, был уверен, что смогу создать семью с ее матерью, а вышло… вышло, как вышло. И нет, я не жалею. Потому что если бы не вышло совсем, не было бы Марины.
Наконец она поднимает на меня глаза, я улыбаюсь.
– Ладно, – говорю в итоге, – я не возражаю против этого Глеба, только не гоните лошадей. И хотелось бы обойтись без подобных побегов.
Марина бросается мне на шею, крепко обнимает.
– Пап, ты лучший, – целует в щеку. Да уж, сомнительное высказывание, конечно. Ну да ладно, все равно приятно.
Мы вместе возвращаемся домой, где обнаруживаем остальных в напряженной обстановке. Правда, поняв, что гроза миновала, парни сразу приободряются. Мы вместе завтракаем, а потом отправляемся в лес. Скоро уже собираться в обратный путь, так хоть погуляем еще. Специально держусь отца, чтобы не оказаться рядом с Алевтиной даже ненароком. Бежать от нее подальше – самое верное решение, вот и буду им руководствоваться.
Когда четверка оказывается в стороне, отец вдруг спрашивает:
– И что у тебя с Алевтиной?
Я смотрю на него в изумлении.
– Ты с ума сошел? – задаю вопрос. Он усмехается.
– Брось, Рома, я вижу, как она себя ведет в твоем присутствии. Да и ты тоже… Не люблю нравоучений, но надеюсь, ты с ней не спишь.
Усмехаюсь, качая головой.
– Пока я еще в своем уме, – говорю в ответ. – И вообще, не выдумывай, пап. Между мной и Алевтиной ничего нет и быть не может.
Он задумчиво кивает.
– Ну хорошо, если так.
Ага, хорошо. Ничего хорошего.
Мы идем молча в сторону голосов и смеха, через мгновение я слышу вскрик, и сердце замирает. Сам не знаю, почему – но я уверен, что это Злюка. Вот ведь любительница попадать в неприятности!
Переглядываемся с отцом, и я быстро, почти бегом, двигаю в сторону крика.
Роман
И да, оказываюсь прав. Эта дуреха умудрилась свалиться в овраг. Когда я подхожу, она как раз выбирается наружу, грязная и мокрая. Зубы стучат, вода, конечно, холодная. Что за человек-недоразумение?
– И как так вышло? – качаю головой, Марина начинает причитать:
– Да мы сами не поняли. Она просто поскользнулась, раз, и уже в грязи.
– Снимай одежду, – говорю Злюке, она замирает, глядя на меня непонимающе. Я стягиваю свой свитер, оставаясь в футболке.
– Холодно же, Роман Андреевич, – смотрит почти испуганно.
– Давай, Алевтина, – отдаю свитер дочери, – переодевайся и быстро в сторону дома.
Отворачиваюсь вместе с парнями, через пару минут Марина говорит:
– Мы готовы.
Свитер Злюке, конечно, велик, но выглядит она в нем очень мило. Бросив взгляд, тут же отворачиваюсь.
– Идемте, – кидаю им.
Тут же слышу ойканье и шипение. Оборачиваюсь. Злюка смущенно говорит:
– Кажется, я ногу подвернула.
– Больно ходить? – тут же спрашивает один из близнецов, присаживаясь рядом с ней на корточки.
– Да.
– Где больно? – он аккуратно касается ее ноги. Вздыхаю. Нет, от этой девчонки одни неприятности.
Подойдя, подхватываю на руки, так что она снова ойкает, теперь от неожиданности, и начинаю идти в сторону дома. Алевтина робко обхватывает меня за шею, утыкаясь носом в ключицу.
– Спасибо вам, – шепчет едва слышно.
– Не за что, Завьялова. Знаете, с вашими способностями странно, что вы еще ходите.
– Простите.
Усмехаюсь.
– За что? Что все еще ходите и попадаете в неприятности?
– Нет, за то, что вам приходится с этими неприятностями разбираться.
– Придется нагрузить вас какой-нибудь работой в институте за это, – шучу в ответ.
– Я с удовольствием, – произносит Алевтина, а я на мгновенье прикрываю глаза: до того искренне и просто это сказано.
Решаю больше ничего не говорить, доношу ее до самой комнаты и аккуратно ставлю.
– Переоденьте штаны, и осмотрим ногу, – говорю кратко, после чего быстро выхожу.
Пока девушка переодевается, приходят остальные. Заходим в комнату вместе, Аля все еще в моем свитере, но уже в джинсах. Подхожу и опустившись на корточки, беру ее за голую ногу. Ледяная.
– Носки есть теплые? Сменная обувь? – спрашиваю ее, растирая стопу. Девушка сглатывает, краснея.
– Носки есть, не успела надеть. Обувь только эта.
– Ну ничего, в машине доедете и в носках.
Аккуратно двигаю ее ногой, периодически сжимая и спрашивая об ощущениях. Аля явно нервничает, крутится на месте, отвечает, пряча взгляд.
– Думаю, небольшое растяжение, – говорю в итоге, – надевайте носки. Но если ходить будет совсем больно, лучше показаться врачу и сделать рентген.
Девчонка натягивает шерстяные носки.
– Спасибо, – говорит, все еще пряча взгляд.
– Попробуйте походить, опираясь на мою руку.
