– У меня никого нет, – отвечаю уверенно, вставая. – И если я говорю только правду, то надеюсь, ты услышал мои слова о том, что я не хочу с тобой встречаться.
Быстро иду, надеясь, что он не пойдет за мной, и этот разговор окончен раз и навсегда.
Топаю до остановки и уже собираюсь свернуть во двор, когда вижу чуть в стороне Гордеева. Он стоит у машины рядом с высокой брюнеткой с длинными красивыми волосами. Стройная фигура, одета строго: в брюки и пиджак. Зачем-то торможу, наблюдая за ними. Гордеев улыбается краем губ, говоря с ней. Кто это, интересно? Может, какой-то педагог?
Через полминуты Гордеев обходит машину, открывая дверцу и приглашая свою спутницу сесть. На вид ей под сорок, красивая, ухоженная. Они уезжают, а я так и стою, как идиотка, глядя машине вслед.
Сажусь в трамвай, чтобы доехать до работы, парни встречают меня в отличном настроении. Пытаюсь улыбаться, но выходит так себе, так что в итоге Савва интересуется, появившись из мастерской в очередной раз:
– Чего с тобой, систер? Грустная ты какая-то. Нога болит?
– Уже меньше, даже почти не хромаю.
– А чего тогда?
Вздыхаю. Вообще мы много болтаем по душам. Но тему личной жизни я последнее время обхожу стороной. Ну после того, как меня пытались сосватать всем подряд.
– Скажи честно, – перевожу тему, – тебе Марина нравится?
Он сначала вздергивает в удивлении брови, потом усмехается.
– Честно? Не особо. Ну то есть она красивая, и фигура зачетная, но… мелкая еще, глуповатая. Я люблю, когда девушка со мной наравне.
– А Глебу как с ней?
Он пожимает плечами.
– Ему нравится, что она такая, он для нее мужик, весь такой взрослый, сильный, защитник… Наверное, из-за отца.
Я морщусь от упоминания о Гордееве.
– А мне ее батя понравился, – по-своему расценивает это Савва, – прикольный мужик, уверенный в себе, умный, рукастый.
– Повезет кому-то, – язвлю я, Савва смеется, вставая.
– Не грусти, Аль, – чмокает меня в макушку.
– Ладно, не буду.
– Выглядишь, кстати, классно, – подмигивает, уходя. Я осматриваю свой наряд. Классно? Только неясно, зачем это все. Лучше вернуться к привычному стилю.
Я и впрямь стараюсь как-то развеяться, но мысли почему-то упорно возвращаются то к разговору с Димой, то к Гордееву. В общем-то я и впрямь не держу на первого зла, но видеть его мне неприятно. Наверное, потому что в памяти отложился последний наш разговор, когда он вызвал меня из дома и, смущаясь и запинаясь, сказал, что нам стоит расстаться.
Я была ошарашена, потому что не ожидала подобного. Мама угасала, и все мои силы уходили на уход за ней. Да, мне было не до Димы, да, мы встречались всего пару месяцев, но все же… Это стало своеобразным ударом, сначала я растерялась, потом разозлилась и поругалась с ним. На этом все и кончилось. И в памяти осталось только это его выражение лица, когда он просит не держать на него зла. Наверное, если бы он пришёл после маминой смерти, я бы приняла его. Потому что была одинока и потеряна, потому что нуждалась в любой поддержке.
Но сейчас… сейчас нет.
Из салона ухожу в половину шестого, парни ещё остаются. Надеюсь на спокойный вечер, но кажется, сегодня я нужна всем. Потому что напротив выхода у машины стоит отец.
Я видела, что он звонил мне в выходные, потом уже, когда мы оказались в зоне действия сети, но малодушно решила не перезванивать. Очевидно же: ничего у нас с ним не получается. Выйдет очередной неловкий разговор, а мне сейчас не до того.
Но вот отец стоит, и уже никуда не деться от него. Смотрит с легкой грустью, пытается даже улыбку натянуть, непонятно только, насколько она уместна.
Я растягиваю губы в ответ, приближаясь. На улыбку это вряд ли похоже.
– Подвезу тебя домой? – спрашивает он. Я киваю, ладно, все равно уже тут.
Мы плавно трогаемся с места, отец некоторое время смотрит на дорогу, периодически хмурясь, потом вздыхает, качая головой.
– Аль, я должен извиниться перед тобой. За все.
Я молчу, что тут скажешь? Сегодня прямо день извинений.
– Я тебе много должен, я понимаю… И не против. Не думай, что если у меня будет ребёнок, то ты мне станешь не нужна… это не так, Аля. Я хочу, чтобы у нас были отношения… И я не виноват в том, что Рита не рассказала мне правду. Если бы я только знал о твоём существовании… Я бы обязательно принимал участие в твоей жизни. Я не оправдываюсь, просто хочу, чтобы ты понимала: ты мне в самом деле нужна.
Я вздыхаю, в который раз закусывая нижнюю губу. Разговора по душам у нас с отцом как-то не получалось, не было ни возможности, ни желания.
И я знаю, на самом деле он прав сейчас. И не виню за то, что его не было всю мою жизнь. И наверное, дальше бы не было, если бы мама не рассказала. Раньше на вопросы об отце она или отмахивалась, или отвечала что-то маловразумительное. Единственное, что я выпытала, что мой отец был писателем, непризнанным гением, их роман вышел коротким, и когда мама поняла, что беременна, они уже расстались. Из города он уехал, найти его следы было бы трудно. Да и мама вернулась в областной городок, где выносила и родила меня.
