Домой я поднимаюсь в задумчивости. Отцу вопросов задавать не стала, не представляю, как вывернуть на эту тему без дополнительных рассказов. Но Гордеева ведь можно спросить? Не уверена, что буду это делать. Хотел бы – рассказал и так. Вон он мне сколько личного поведал за эти дни. А может, я придумываю, ничего за этим не стоит, потому Роман даже не считает нужным что-то объяснять?
Дома ставлю чайник и отправляю Гордееву смс, что вернулась. Он отвечает только через сорок минут тем же коротким «ок». Пью чай, гипнотизируя телефон. Нормально будет, если я спрошу, приедет он или нет? Кусаю губы. В отношениях я совсем не сильна, тем более в таких неоднозначных.
Ещё около часа маюсь, то беря телефон, то стараясь отвлечься. Диплом я за эту неделю добила на работе и отдала, других заказов пока нет, на что отвлечься – еще надо поискать.
В итоге беру работу Гордеева, читаю уже не так тщательно, скорее, пробегаю глазами. Странно, но внимание цепляется за некоторые фразы, которые отражают то, что говорил сегодня папа. Нет, я понимаю, что Достоевский и данный аспект изучены вдоль и поперек, но все же… Он был руководителем у Гордеева, когда тот писал работу. И завалил его. Почему?
Звонок в домофон заставляет вздрогнуть от неожиданности. Бегу к дверям, сняв трубку, слышу голос Гордеева. Ну надо же, вот так приехал, даже ничего не сказав. Открыв дверь, жду на пороге. Роман снова с пакетом, такое ощущение, что он скупил содержимое всех близлежащих магазинов. Это при том, что мы вдвоем в таком количестве еды не нуждаемся. Инстинкт что ли?
– Привет, – улыбаюсь, когда он оказывается на лестничной площадке возле меня. Делаю пару шагов назад, Роман заходит и закрывает за собой дверь. Сама тянусь к нему за быстрым поцелуем.
Вместе идем в кухню, он достает бутылку вина и отбивные.
– Ого, намечается сытный ужин, – усмехаюсь я.
– Надеюсь, ты голодна, – отвечает он и, помыв руки, приступает к готовке. Я люблю, когда он готовит, особенно, если на нем ничего, кроме джинсов. Это выглядит чертовски сексуально и красиво даже в моей маленькой старой кухне.
– Ты мог бы сниматься в рекламе, – выдаю, не подумав, Гордеев только смеется.
– Для рекламы я староват.
– Глупости, – отмахиваюсь, усаживаясь на столешницу. – Некоторые в двадцать так не выглядят, как ты в сорок.
– Это требует определенных усилий, – замечает он в ответ. – В Москве я постоянно посещал спортзал и занимался бегом. А с переездом никак не войду в форму. Несколько раз выбрался в тренажерку…
– И тут на тебя напала я.
– Точно, – он усмехается, косясь в мою сторону. – Сегодня ты так ерзала за партой… Выглядела забавно.
– Спасибо, что не стал меня ни о чем спрашивать.
– Уверен, ты могла бы ответить на множество вопросов, но все они были бы не о литературе.
– Надеюсь, нам сменят аудиторию.
– И не надейся, – он снова целует меня, и я отвечаю с большим энтузиазмом, хотя знаю, что далеко мы не зайдем. Ужин для Гордеева – святое. Причем накормить надо не столько себя, сколько меня.
Вот и сейчас мне на тарелку ложится большой кусок мяса, а рядом встает бокал вина. Точнее, стакан, потому что с бокалами в доме на задалось.
– Как прошла встреча? – спрашивает Роман, я задумчиво выдыхаю.
– Нормально. Сходили на выставку, поболтали в кафе.
– Наладили контакт? – усмехается мужчина. Я пожимаю плечами.
– Вообще, с ним интересно, он эрудированный и умеет рассказывать. Ну и ему интересна моя жизнь… А еще он любит Достоевского. И библейский аспект в его творчестве тоже.
Смотрю на Романа, ожидая реакции на мои слова. Он жует мясо, глядя в стол, потом, усмехнувшись, поднимает на меня глаза.
– Обо мне не спрашивала?
– Нет. Это было бы совсем странно. И все-таки, почему он поставил тебе тройку? У вас случился конфликт?
Гордеев молчит, отвернувшись к окну. О чем-то думает. В общем-то, ответа не требуется – точно что-то случилось. Интересно только, что?
– Да, было дело, – кивает в итоге Роман, и я понимаю, что распространяться он не собирается. – Но это уже не имеет значения, Аль.
Киваю тоже, делая глоток вина.
– Хорошо, что у вас налаживается, – переводит он тему, – близкий человек рядом – это всегда хорошо.
Снова киваю.
– Да. Наверное. Мне пока сложно все это принять. С одной стороны, я его совсем не знаю и привыкла жить без него… С другой… Все-таки он мой отец… И мне приятно, что он хочет меня узнать… Знаешь, когда я узнала, что его жена беременна, думала, он переключится на нее и… Все в порядке?
Я обрываю себя на полуслове, потому что лицо Гордеева застывает, как маска. И только взгляд становится еще более задумчивым.
– Рома… – зову тихо, он переводит на меня взгляд.
– Извини, – быстро произносит, – задумался о своем. Извини.
– Что происходит? – качаю я головой, хмурясь. – Что случилось между тобой и отцом? Почему ты так реагируешь? Тебя задела новость, что он ждет ребенка?
Я замираю, в голове словно начинают срастаться кусочки пазлов. Кристина… Так звали жену Романа… Жена отца ровесница Гордееву… Тройка за диплом… Слова о том, что он все-таки уговорил Кристину быть с ним…
