Я киваю, все же улыбнувшись. И странно, меня немного отпускает. Кто я такая, чтобы ее судить? Это еще Гордеев может, наверное, имеет какое-то право. И я действительно ее не знаю. Если Роман простил, значит, принял ее поступок. А мне стоит принять прошлое и жить без оглядки на него.
Отец подвозит меня до подъезда, и я запоздало пугаюсь, когда он тормозит возле машины Гордеева. Глупо, наверное, в темноте все равно номеров не разглядеть, но стараюсь быстрее распрощаться и уйти. Быстро поднявшись по лестнице, звоню в дверь. Два дня назад я на всякий случай дала Роме запасные ключи, и вот он ими воспользовался. Открывает дверь, улыбнувшись, затягивает внутрь и тут же прижимает к стене. От неожиданности я теряюсь, а Рома целует меня, запуская руки под подол платья.
– Чулки, – усмехается мне в губы, я выдыхаю в ответ.
– Это прямо нападение, – шепчу, млея от его прикосновений.
– Именно оно, – усмехнувшись, Рома подхватывает меня, ойкнув, обвиваю ногами его талию, цепляясь за плечи. Через несколько шагов оказываюсь на кровати, прижатая сильным телом.
Рома оставляет поцелуи на моей шее и лице, а потом шепчет на ухо:
– Я соскучился, – и я подаюсь ему навстречу, прижимаясь плотнее.
Боже, если бы только можно поставить это мгновенье на вечный репит. Чтобы были только он и я, чтобы чувствовать его ласку, слышать нежность в голосе. Быть рядом, близко. Вплотную, и еще чуть ближе. Телами, душами. Как же жить и осознавать, что это кончится? Неужели кончится?
В пятницу, к концу рабочего дня появляется Марина. Мебель по ее комнате полностью готова, и завтра планируется доставка. Они сидят с Глебом на диванчике и пьют чай, я делаю вид, что очень занята. На самом деле не хочу смотреть девушке в глаза. Я сплю с ее отцом, и мне неловко. Парочка обсуждает мебель, а потом Глеб говорит:
– Думаю, заказ на вторую комнату сделаем быстрее, по крайней мере, мы стараемся.
– Не торопитесь, – фыркает Марина, – отца все равно нет дома круглыми сутками.
– В смысле? – не понимает Глеб, а я замираю, прислушиваясь.
– В том самом. Завел себе бабу. Вижу его в лучшем случае часа два в день, когда с пар приезжаю. В шесть он сматывается с концами. Так что ему сейчас не до мебели.
– Глядишь, мачехой обзаведешься, – смеется Глеб, а я густо краснею, благо, они этого не видят. Да уж, мачехой…
– Глупости не говори, – отмахивается Марина беспечно, – у отца всегда было море баб. Некоторые задерживались дольше, он меня даже знакомил с ними, но исход всегда один: они пропадают из его жизни, и их место занимают другие.
В груди становится больно, смотрю в столешницу, пытаясь сглотнуть застрявший в горле ком. Марина с ним всю жизнь рядом, ей видней. Если мужчина к сорока не обзавелся семьей, скорее всего, и не обзаведётся. Ему так удобно, не нужна ему жена. Зачем, когда можно наслаждаться необременительными отношениями, пока они таковыми являются? А потом менять их на другие необременительные. И я для него всего лишь этап, безусловно приятный и безусловно конечный.
Тру лицо руками, когда слышу Маринины слова:
– Но знаешь, что бы там ни была за женщина, ей можно сказать спасибо. По-моему, я никогда не видела отца таким счастливым.
Открываю глаза, прикрытые ладонями, и смотрю сквозь пальцы вперед. Сердце готово остановиться. Эта простая фраза перекрывает все сказанное до того. Просто потому, что за эти огромные двадцать лет лишь со мной она увидела его таким счастливым. Это ведь важно?
Я только и делаю, что задаюсь вопросами без ответов. Уже который день. Я знала, конечно, что сомнения будут грызть меня изнутри, но не думала, что они придут так быстро. Что волнения и страхи волнами будут налетать на тихий берег моего счастья, тщательно спрятанный от всех.
– Ну это круто же, – слышу слова Глеба, – Алька у нас вон тоже осчастливленная ходит, да, систер?
Сердце начинает бешено стучать где-то у горла, быстро оторвав руки от лица, поворачиваю к нему изумленное лицо.
– Чего? – произношу обалдело, Глеб смеется.
– Да ладно, Аль, не считай нас дураками, всем понятно, что ты себе парня завела.
Я очумело смотрю на друга, потом перевожу взгляд на Марину, она хмурится, разглядывая меня. Я до того не ожидаю подобной темы, что молчу, не зная, что сказать.
– Глупости какие, – выдаю наконец, – ни с кем я не встречаюсь.
– Ага, – Глеб соглашается, но с явным сарказмом, – уж поверь, отличить женщину, у которой качественный секс, от недо…
– Перестань, – возвышаю голос, снова косясь на Марину. Мне становится страшно, особенно потому, что от Гордеева сразу перешли ко мне. Вдруг они догадаются? – Перестань, – повторяю спокойней, Глеб выставляет вперед руки.
– Да ладно, чего ты так завелась, не хочешь, не говори.
– Я не завелась, просто ты несешь ерунду.
