Чувствую, что Роман оказывается позади меня, дочь переводит взгляд на него, потом снова на меня. Если бы не ситуация, можно было бы сказать, что Марина выглядит даже забавно. Но сейчас мне совсем не до смеха. Потому что, кажется, это конец.
На несколько секунд мы замираем, как в немой сцене, и только Марина переводит неверящий взгляд с меня на отца. Наконец Гордеев нарушает тишину:
– Марин…
И это срабатывает катализатором, потому что девушка обретает дар речи.
– Ты с ней? – нервно выдает на повышенных тонах. – Ты с ней спишь? Ты что, совсем спятил?
– Следи за словами, – строго отвечает мужчина, я молчу.
– Издеваешься? – так же нервно отвечает она. – Поверить не могу. Это ты на ней свихнулся настолько, что обо всем забыл? Да как так? Она ведь даже некрасивая.
Я не обижаюсь, в принципе в чем-то согласна, внешность у меня далека от идеальной, да и подать я себя не могу. Но Гордеев, сделав шаг вперед, оказывается передо мной.
– Не смей оскорблять мою женщину, – чеканит каждое слово.
– Твою женщину? – Марина не может контролировать эмоции, потому ни тон, ни слова отца на нее не влияют. – Это она женщина?… Да что вы все в ней нашли? Что вы с ней носитесь? Женщина… Может, ты еще женишься на ней, а, пап?
– Иди к себе, – произносит Роман спокойно, я не вижу его лица, но, видимо, что-то в нем дает Марине понять, что не стоит больше перечить. Еще немного посмотрев на него, она бросает на меня злой взгляд и удаляется в комнату. Гордеев делает шаг в ту сторону, полуобернувшись, говорит мне:
– Подожди в комнате.
Кивнув, быстро прячусь за дверью. Прислоняюсь лбом к прохладной стене. Закрыв глаза, выдыхаю. Что теперь будет, что будет?… Я не слышу разговора, только речь, то мужскую, то женскую, но слов не разобрать. Я и не пытаюсь, так ясно: ничего хорошего меня не ждет. Марина поставит его перед выбором, и кого он выберет – не стоит гадать. Быстро одеваюсь, сажусь на край матраса и время до появления Гордеева провожу, уткнув голову в колени. Когда слышу шаги, резко вскакиваю, хватая рюкзак. Роман, зайдя, окидывает меня усталым взглядом.
– Ну как она? – спрашиваю несмело. Он делает неопределенный жест рукой.
– Ей нужно время.
Киваю, а потом спрашиваю:
– Между нами все кончено, да?
Взгляд Романа становится удивленным, потом мужчина хмурится. Вздыхает.
– Ничего не кончено, Аль. Глупости не говори.
– Но Марина…
– Марина моя дочь, и не ей решать, с кем мне спать.
Его слова неприятно царапают. Как ни крути – для него это только секс, приятное времяпрепровождение. Да, он хорошо ко мне относится, но ничего больше. И все-таки внутри радостно – потому что Роман не оборвал все сразу, как я полагала.
– Сейчас тебе лучше уехать, – продолжает Гордеев, я поспешно киваю, – Марина успокоится, и я переговорю с ней еще раз. Я бы тебя сам отвез, но боюсь, она на эмоциях куда-нибудь сбежит.
– Да, я понимаю.
– Я вызову такси, – он достает телефон и вскоре говорит, – приедет через пять минут. Как будешь дома, напиши мне. Хорошо?
Снова киваю, иду к выходу, но попадаю в плен мужских рук. Роман прижимает меня к себе, утыкается носом в волосы и вдыхает.
– Какая же ты еще девчонка, – шепчет вдруг. Вжимаюсь в его тело и спрашиваю:
– Это плохо, да?
Он молчит всю минуту, что мы обнимаемся, и когда отстраняется, вижу хмурое и задумчивое лицо. Роман мягко улыбается, но я все равно чувствую: то, что случилось сегодня, пустило ту самую трещину, о которой я думала.
Дома я сразу пишу в мессенджер и получаю короткое «ок». Понимаю, что сейчас ему не до меня, но все равно чувствую себя не очень. Мне бы тоже не помешало его сильное плечо, спокойный голос, ощущение того, что все будет хорошо. Да и будет ли? Даже если нет, рядом с ним я примиряюсь с этими мыслями. А теперь неясно, чего ждать. Да, Роман сказал, что ничего не кончено, но обстоятельства порой бывают выше нас.
До двух ночи я маюсь, мыкаясь по углам комнаты. Кипячу чайник, несколько раз подхожу к нему, но так и не наливаю. Не могу успокоиться. Хочу написать Роману, даже открываю мессенджер, но так и не печатаю ни слова. Он не появлялся в сети с того момента, как написал мне ответ. Что у них там сейчас происходит? Говорят? Или поругались? А может, уже спят?
В конце концов я забываюсь сном прямо в одежде, а просыпаюсь утром от звонка телефона. Хватаю мобильный непослушными со сна пальцами, он вылетает и падает на пол. Чертыхнувшись, сползаю вместе с подушкой вниз и тут же огорченно выдыхаю. Это водитель. С Владимир Михалычем мы работаем лично, без посредников, впервые заказали через грузоперевозки, а потом стали напрямую. Дядька хороший, обязательный, всегда отзванивается после отгрузки.
– Все сдал, Алевтин, – говорит мне, – приняли без претензий.
– Спасибо, сейчас деньги переведу. А кто принимал?
– Мужчина, сейчас скажу точно… Гордеев Р.А. Все верно?
– Да. Спасибо, Владимир Михалыч.
– Тебе спасибо, звони, если что.
