Стараясь не выказывать растерянности, собираюсь. В голове то и дело всплывают слова Марины о том, что Гордеев женщин в дом не водит. Может, она просто об этом не знала? Вот так же уйдет к подружке ночевать, а он… Сомнительно как-то. Мы ведь к нему едем только из-за утренней доставки. А так бы остались у меня. Да и вообще, это как-то глупо – прятаться от своей дочери и приводить домой женщин, когда ее нет. Проще уж снять квартиру и встречаться с ними там. Гордеев, наверное, так и поступал.
– О чем задумалась? – слышу вопрос, от неожиданности смотрю на мужчину, не зная, что сказать. Он отвечает более внимательным взглядом. Краснею. Ничего не могу с собой поделать – рядом с ним я все равно смущаюсь. – Так о чем? – спрашивает уже с интересом. Неохотно говорю:
– Думала, много ли у тебя было женщин.
Гордеев вздергивает в удивлении брови. То ли не ожидал такой откровенности, то ли не думал, что в моей голове витают подобные мысли… Ох, Роман Андреевич Гордеев, каких там только нет…
Он качает головой, следуя в прихожую, плетусь за ним с рюкзаком в руках. Теперь уже становится любопытно.
– Ну то есть я понимаю, что много, – говорю, обуваясь. – Просто интересно, насколько.
Он усмехается.
– Я их не считал.
– Ну примерно, – сама не знаю, чего я так вцепилась в этот вопрос.
Мы закрываем дверь и спускаемся по лестнице.
– Зачем тебе это знать, Аль?
– Просто интересно.
Он молчит, молчит до самой машины, и только когда мы усаживаемся в нее, говорит:
– Их было очень много. Большинство на один раз.
Теперь молчу я, и только когда выезжаем со двора, спрашиваю:
– И ни с одной тебе не хотелось чего-то… большего?
Роман хмурится, вздыхая.
– Иногда я думал об этом. Но не столько потому что хотел… Скорее, из рациональных соображений. Завести семью, чтобы у Марины появилась мать. Но это первые лет десять. Потом уже желания не возникало.
Мы снова молчим, я грызу ноготь, глядя в окно. Из меня мама для Марины в любом случае не очень. Да и прав он – мать уже ей не нужна. А ему не нужна жена. Да, дурацкий вышел разговор.
У него дома чувствую себя неловко, вспоминаю, как проснулась после того пьянства и ничего не помнила. Какой всё-таки стыд.
Мы проходим в комнату, Гордеев начинает стягивать одежду, а я отвлекаюсь от мыслей, бесстыже наблюдая за тем, как он переодевается в домашние штаны и футболку. Достав еще одну, кидает мне, я ловлю, глядя непонимающе.
– Ну тебе же надо во что-то переодеться, – улыбается мне, и в этой улыбке столько смыслов, что поневоле внутри становится горячо.
– Я хочу эту, – показываю на мужчину, он на мгновенье опустив глаза, усмехается и стягивает ее. Снова кидает, я ловлю.
– Ну надевай, – говорит мне, не сводя глаз. Кажется, от одного этого взгляда можно сойти с ума.
Положив футболки на матрас, стягиваю свитер вместе с майкой, оставаясь в бюстгальтере. Расстегиваю джинсы, глядя на Гордеева, который продолжает смотреть так, словно готовится меня съесть. Медленно стягиваю джинсы вниз, стаскиваю вместе с носками, и остаюсь в одном нижнем белье.
– Снимай все, – хрипло произносит Роман, и я тяжело выдыхаю, сердце в груди бьется быстрее в несколько раз, а тело начинает подрагивать от предвкушения. Я стягиваю с себя белье, непослушными пальцами беру футболку и… не успеваю ее надеть. Мужчина сжимает меня в объятьях и опускает на матрас.
Потом мы все же выбираемся на кухню, я в футболке, он в одних штанах – как и в прошлый раз, только теперь уже все, конечно, иначе. Глупая неловкость – она накатила, как только я переступила порог квартиры, но была совершенно неуместной. За то время, что я тут не была, между мной и Ромой произошло очень много всего. Он ставит на огонь турку, задумчиво говоря:
– Кофемашину я так и не заказал. Собирался месяц назад.
– Попроси Марину, ей будет приятно поучаствовать в обустройстве.
Он усмехается.
– Она уже поучаствовала вон, – поймав мой укоризненный взгляд, подходит и, притянув к себе, целует в нос. – Ладно, ты права, я должен больше ей доверять. Быть отцом в принципе нелегко, а отцом-одиночкой еще и у девочки… – он улыбается, хотя я знаю, что говорит серьезно. Я вообще представить не могу, как он ее вырастил. Пусть даже с помощью няни.
– Ты молодец, – теперь я целую его в нос, Роман смеется, но смотрит чересчур серьезно, отчего мне сразу становится не по себе. Кажется, сейчас он скажет что-то важное, только я не знаю, хорошо это будет или плохо.
И в следующее мгновенье отчетливо слышу шум в прихожей. Мы оба замираем, обращаясь вслух.
– Кто-то открывает входную дверь, – шепчу я, и тут же слышу голос Марины:
– Па, ты дома?
Я отскакиваю в сторону, глядя на мужчину почти в панике. Мысли на мгновенье разлетаются в разные стороны, но потом приходит спасительная: я могу спрятаться в его комнате. Озвучивать ее некогда, я семеню в сторону коридора, но не успеваю. Марина застывает напротив меня, глядя изумленными глазами.
