Кладу трубку и смотрю на время. 10:30 утра. Сообщения от Гордеева нет, хотя был в сети сорок минут назад. Я ведь могу спросить как дела, так? Конечно, могу. Но вместо этого оставляю телефон на кровати и иду в душ. Потом варю кофе, глядя перед собой. Терзаюсь противоречиями. Знаю, что Роман не из тех, кто будет динамить, но его молчание сводит с ума. Должен же он понимать, что я тут измучилась?
Кофе убегает, чертыхнувшись, хватаю турку и ставлю на прихватку. Упираюсь ладонями в столешницу, закрывая глаза и опуская голову. Нужно как-то собраться. Перестать все время думать о нем.
И в это мгновение раздается звонок в дверь. Почти мчусь туда и когда вижу в глазке его, готова рухнуть в обморок, ладони потеют, пальцы не слушаются. С трудом открываю дверь и впиваюсь взглядом в лицо, словно оно скажет мне что-то еще до того, как раздадутся первые слова. Роман молча смотрит на меня, я спрашиваю:
– А чего ключом не воспользовался? Он же открывает щеколду.
Гордеев усмехается и делает шаг вперед. Прикрыв дверь, притягивает меня к себе и положив ладони на мое лицо, целует. Я отвечаю, подаваясь навстречу, и кажется, в этом поцелуе тоже можно прочитать много чего из того, что еще не сказано, а, возможно, и не будет сказано. Но сейчас я верю в то, что все действительно не кончено между нами. Потому что он здесь, со мной, целует меня.
Роман отрывается, утыкается лбом в мой лоб, не отпуская ладоней.
– Что? – спрашиваю испуганно. Он смотрит мне в глаза, напряженно, пронзительно, а потом качает головой и снова целует.
Мы лежим на кровати, молчим, Рома перебирает пальцами мои волосы. Не поднимая глаз, спрашиваю:
– Как Марина?
Он вздыхает.
– Нормально. Я объяснил, что это не ее дело и не стоит в него лезть.
– Думаешь, она послушается?
– Надеюсь.
– А если нет, – я приподнимаюсь, поворачиваясь к мужчине лицом и заглядывая в глаза. – Она ведь может рассказать Глебу и Полине… – не договариваю, но Рома и так понимает. Если узнает Полина, то и Дима тоже. А учитывая некоторую конфликтность их взаимоотношений… В общем, это может кончиться весьма плачевно.
– Ну она все-таки моя дочь, – пожимает мужчина плечами. – Ей хватает ума понять, что выносить такое на мнение общественности не стоит, потому что могут быть серьезные последствия.
Киваю, спешно отворачиваясь и снова кладя голову ему на грудь. Серьезные последствия – это то, что не нужно никому из нас. И к сожалению, опасения из-за серьезных последствий в нашем случае гарант несерьезных отношений. Хотя то, что Гордеев не бросил меня при первой же угрозе, немного успокаивает. Может, все-таки я для него нечто большее? Ну хотя бы самую малость большее? Хочется в это верить. Очень хочется.
На всякий случай гоню плохие мысли прочь, но в институте чувствую себя неуютно, стараюсь на переменах из аудитории не выходить, вдруг Марину встречу? Или того хуже – Диму. И кстати, встречаю, правда, издалека. Он, увидев меня, только криво усмехается и уходит в сторону. Надо же, неужели внял совету Гордеева? И Марина действительно молчит?
Все же держать свои эмоции под контролем выходит плохо, они словно нити, рассыпающиеся в моих руках, и внутри зреет страх, что так кончатся и наши отношения с Романом. В один момент рассыплются и утекут сквозь пальцы. Нечего будет собирать, словно и не было ничего.
И хотя время идет, складываясь в недели, и между мной и Романом мало что изменилось после случившегося, все-таки на заднем фоне повисло напряжение. Это как у Чехова – сродни ружью на стене. Наши неправильные отношения должны выстрелить, непременно должны. Только я не ожидала, что это произойдет именно так…
Утром меня будит звонок телефона. Мне сегодня только к третьей паре, Роме тоже, потому мы спокойно спим. Часы показывают десятый час, звонит девчонка с заочного, которой я делала диплом.
– Да, – произношу сонно.
– Привет, Аль, это Ольга. Мне Сотникова вернула дипломник, ну ты же ее знаешь… Сказала, работа хорошая, но есть некоторые замечания. Там на каждом листе куча приписок. Возьмешь на доработку?
– Да, да, конечно.
– Фоткать долго, ты сейчас не в институте? Я бы тебе отдала его.
– Нет, я дома. Мне к третьей паре, – я все еще плохо соображаю со сна, потому на следующий вопрос:
– А где живешь? – бесхитростно отвечаю. – О, это ведь рядом. Давай я тебе закину? Буду там минут через десять, а то мне потом домой, в Колычево, я еще пару недель не появлюсь. Кинь адрес точный, ладно? Я уже иду.
Пока я бормочу что-то невнятное, Ольга вешает трубку. Сажусь на кровати, пытаясь окончательно проснуться.
– Кто звонил? – сонно спрашивает Гордеев, не открывая глаз, пока я пишу Ольге адрес.
– Да так, – отвечаю неопределенно, – знакомая. Забежит отдать методичку.
Вру я плохо, но наверно, мужчина со сна этого не замечает. Правда, куда я спрячу диплом, когда Ольга его принесет? Роман потягивается, садясь, смотрит на меня с улыбкой.
– Она придет через десять минут, – предупреждаю мысли, которые читаю по его лицу. Он усмехается.
– Ладно, я пока приму душ.
