Письмо я ему отдала тут же и на несколько долгих мгновений оторопела от того очарования, что испускал наш дворецкий. Дышать стало трудно, ладошки вспотели, а по телу прокатилась волна легкого возбуждения, которое со звоном разлетелось в опустевшей голове.
– Всевышний, когда же ты женишься? – прошептала я, приводя себя в сознание. Потерла руки, а затем и мочки ушей, но легкий озноб все еще скользил вдоль шеи.
– А что не так? – Он расплылся в совсем уж соблазнительной улыбке и подмигнул: – Проблемы?
– Да, – подмигнула я и со всей серьезностью заявила: – Теряю свою дефектность. Так что… сдерживай эмоции хоть чуть-чуть.
– Зачем?
– В противном случае у тебя появится отчаянная поклонница.
– Под кодовым именем «Стихийное бедствие», – ухмыльнулся огневик.
– Именно!
– Что?! – Следящий за нашим диалогом Дейр неожиданно закашлялся и захрипел.
– Воды? – Я схватилась за стакан и графин с водой, потянулась к девятому.
– Постучать? – Ганс подскочил к стихийнику с другой стороны.
Не добившись от него ответа, мы сделали все только что озвученное, а неблагодарный Лесски, откашлявшись, вдруг резко нам заявил:
– Ты проваливай, куда хотел, а ты – ешь! – Гневный взгляд пригвоздил меня к месту и отбил всякое желание ужинать.
– В такой компании? Нет, спасибо!
– Ир-р-рэна… – произнес стихийник, темнея в лице.
– Что? – не менее зло вопросила я, готовая дать любой отпор от словесного до магического. Ведь подобное обращение я терпеть не намерена, хватило папеньки.
И неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, не вмешайся Ганс.
– Не надо. – Он заставил меня сесть обратно и со словами: «Кажется, у меня газон не стрижен» – растворился в воздухе.
Минуту Дейр молчал, глядя на меня, а я не отрывала взгляда от скатерти. Красивая она, с ручной вышивкой желтых азалий и тигровых лилий, кружевная и идеально отутюженная. Посуда из тонкого белого фарфора также украшена нежным рисунком цветов азалии, столовые приборы из серебра тонкие, с гравировкой, бокалы хрустальные… Вид за окном сумрачный, отражение девятого в стекле мутное, а настроение у него…
Я отвела глаза, а когда он поймал мой взгляд, тяжело вздохнула.
– Ирэн, прости, мне не следовало кричать. Просто я… – Стихийник замялся, не зная, что ответить.
– Подавился, испугался, что вот-вот умрешь, да?
– Нет.
– Тогда что? – спросила, наблюдая за ним через отражение.
Нахмурился, поджал губы:
– Не скажу.
– В таком случае не прощу. – Я поднялась и развернулась, чтобы уйти, как неожиданно была схвачена им за руку. – Дейр, пусти.
– Не пущу. – Стоя рядом и заграждая мне путь, он менторским тоном заявил: – Тебе нужно поесть.
Ах, вот так, да? Ну, погоди! Я тоже могу быть непримиримо жесткой.
– Благодарю. Ваша забота мне чрезвычайно льстит. Но хочу заметить, что я прекрасно могу поесть и на кухне. А теперь отпустите меня.
Скорбный вздох и наигранно печальное:
– А как же я? Ты оставишь меня без совместного ужина?
– А вы моей компании не заслужили, – и ни ноты теплоты в звенящем голосе. Повисло молчание, а затем…
– Хорошо, что ты просишь взамен? – спросил безразлично, глядя в глаза, но выдал свое смятение неосознанным прикосновением руки к затылку.
Неужели одиночество столь ему претит? Так-так-так! Это нужно запомнить. Мысленно я коварно улыбнулась и ехидно заметила вслух:
– Когда выдвигают требования – не просят.
– Ладно, – невесело усмехнулся стихийник. – Твои условия?
– Откроете секрет привязки заклинания к прикосновению рук, и, может быть…
– Всенижний! – Он поднял голову вверх и вот в таком положении простоял с минуту.
Хотелось сообщить, что там никого нет, даже горничных-вампирш, но я стоически промолчала. Дейр вздохнул печально и голосом, полным скорби, произнес:
– Хорошо. Но учти, расскажу все завтра. – Я медленно и словно бы нехотя кивнула под его выжидательным взглядом, и он, едва удерживая вздох облегчения, отодвинул мой стул и помог сесть. А затем со словами «Эх, остыло!» быстро подогрел чай и блюда.
Проснувшись поутру, первым делом отыскала Кишмиша и устроила допрос с пристрастием. И все потому, что я не помнила окончание вечера, начиная с того момента, как девятый протянул мне стакан с прозрачной, чуть вязкой жидкостью и настоятельно «попросил» выпить. При этом он не забыл с улыбкой добавить: «Рэш, пожалей окружающих, пей до дна».
Я и выпила залпом, глядя в его удивленные глаза, а дальше…
Кажется, опять была матросская ругань, мое падение в его объятия, его тяжелые вздохи, пока он поднимал меня в спальню, и мой лепет относительно того, чтобы он не смел меня раздевать и целовать. С первым Дейр не спорил, а насчет второго хитро улыбнулся и произнес у самых моих губ:
– Что ж, подожду, пока сама попросишь.
А мне придется просить, потому что заказ Дениэ Гову предполагает опыты с близким человеком. И на ком еще мне их ставить, как не на псевдоженихе?
И, услышав отчет взбрыка, подтверждающий джентльменское поведение девятого, горестно вздохнула. Поймать его на невыполнении требований не получится.
– Всевышний, как не вовремя я вспомнила о скромности! – прошептала расстроенно, а взбрык лишь развел лапками, как бы говоря: «Бывает».
