Об Эвении она упомянула, гадливо сморщив нос и почти выплюнув имя металлистки. Затем взяла паузу, как это делают в семье моего маг-опекуна, но весьма ее растянула.
Чтобы перебить повисшее молчание, мне пришлось ее поторопить:
– Ясно. Что дальше?
В это мгновение саламандра кнутохвост, что несла послание от Гову к Трумс, быстро передвигаясь по потолку, остановилась над нами и махнула мне хвостиком. Я с улыбкой подмигнула ей и вновь обратила внимание на профессора. Магиана неприязненно скривилась и дернула уголком губ.
– Ты можешь чистить ряды студиозов и профессоров столько, сколько вздумается, но если прикоснешься ко мне… – Вот тут в ее голосе, несмотря на мягкость, проскользнуло явное обещание смерти: – …я тебя уничтожу.
Как тихой скромнице, мне бы следовало испугаться и промолчать, но я лишь вскинула бровь и внимательнее посмотрела на руку этой… не леди. И вдруг поняла, что она так удерживает моего Кишмиша. А зря, он взбрык отчаянный и очень не любит быть в долгу.
– Олли, простите, что по имени – фамилии я не знаю, – мягкая улыбка и абсолютно невинный вопрос: – Но неужели вы думаете, что я так называемую «чистку» провожу исключительно по собственному желанию? Если так, то вы ошибаетесь. Они сами хотели уйти, о чем неоднократно сообщали в своих угрозах, противоправных действиях и попытках навредить.
Глаза ее сощурились, а я спокойным тоном продолжила:
– В данный момент первую ступень вы уже преодолели, будете и далее сжимать моего питомца, преодолеете вторую, а если не прекратите засыпать Дейра Лесски письмами, я обнародую в королевской газете ваши фотографии в обнаженном виде.
Мгновение на меня смотрели с искренним удивлением, а потом зло выплюнули:
– Врешь!
Несомненно, это был блеф, кристаллов записи в доме стихийника нет и не было, но разве не могу я использовать сведения из другого источника?
– А вы хотите, чтобы все увидели родинку в форме месяца на пояснице, татуировку клевера на правой груди или вашу принадлежность к обладательницам рыжих волос?
– Что ты сказала? – возмутилась белокурая магиана.
– Лишь то, что вам надлежит и маленький треугольник выкрашивать в белый цвет.
Произнеся это, я увидела то же растерянное лицо, когда девятый заявил ей: «Прости, я женат» – и выставил обнаженную древянистку из мужских душевых в спортзале. Именно эта сцена заставила меня остаться в кладовой и еще тридцать секунд любоваться крепким мужским… затылком и искусной маг-татуировкой.
– На этом нашу милую беседу считаю завершенной. Всего хоро… – Я договорить не успела, как дверь в аудиторию резко распахнулась и стукнула профессора по голове.
– Ирэна, вот ты где… – Вышедший в коридор Клифорд с упреком посмотрел на меня, а затем с удивлением проследил за тем, как древянистка начала оседать на пол. – Всенижний! Простите, профессор Шамин…
Наш улыбчивый титан Дит Мато успел поймать ее у самого пола, но, поднимая и разворачиваясь с ношей в руках, вновь стукнул Олли головой о дверь.
– Проклятье… – почти прошептал.
– Не волнуйся, – порекомендовала я с самым серьезным видом, – иначе ты ее до лечебного отделения не донесешь.
– Адаллиер… – укоризненно начал земляник, возвращая своему голосу прежний уверенный бас.
– Да-да, помню, я ничего не видела, – хотела скрыться в аудитории, но он меня успел перехватить.
– Ирэн, ты же меня с ней не бросишь. Лесски предупреждал, у тебя есть кратковременный переходник…
– Эх, никакой конфиденциальности.
Вздохнув, я решилась помочь не столько гадкой древянистке, сколько одногруппнику. Выудила из-за пазухи нужный артефакт, приложила его к двери, а дальше: адрес, тихий щелчок, и через мгновение мы оказались у лекарей. А еще через пару минут вернулись назад к аудитории. И вот тут Клиф заметил, что у меня расстегнута сумка.
Взбрык!
Я представила себе масштаб его мести за силовые методы и, заикаясь, трижды назвала неправильный адрес. Именно поэтому мы ворвались в палаты, когда по коридору уже пронесся душераздирающий крик ужаса.
– Кишмиш! – прошипела я, влетая в палату профессора, и удивленно застыла.
Там не было моего питомца, зато присутствовала всклокоченная и бессознательная Олли и земляной голем, страстно сжимающий ее в объятиях и оглушительно рычащий на ухо магианы всего одно слово: «Гру-у-ум!»
– Всевышний… – прошептала я.
– Твою мать! – ругнулся земляник.
– Гру-у-ум! – повторило древнейшее создание нашего мира, и профессор Шамин, которая только-только пришла в себя, вновь потеряла сознание.
В этой ситуации я ее прекрасно понимала, оказаться в объятиях четырехметрового гиганта, состоящего из золотых жил магии, валунов земли и болотной жижи, дело не из приятных, особенно когда он, самозабвенно рыча, повторяет одно и то же слово.
– Что делать?! – выдохнула я, не зная, как повлиять на голема в сознательном состоянии.
– Вязать его, пока преподавателя не удушил, – решительно заявил Клиф и вскинул руки, выплетая заклинание захвата.
