Они не рассказали, а показали, и пример был весьма наглядным. Взбрык без спроса и предупреждения обвил побегом Клифа и закинул его за кусты. Стремительный полет, безмолвный удар и тишина… Я в ужасе посмотрела на вечнозеленого, а он, уверенно держа лист, не краснея и не бледнея, потянулся побегом ко мне, чтобы так же закинуть.
Всевышний! Он только что убил Дит Мато, а теперь желает расправиться также и со мной! Что там Дейр говорил: «Мы в близком кругу взбрыка»? О да, я вижу, как он дорожит почти родными.
– Только попробуй! – пригрозила громким шепотом: – Мне за сегодня полетов более чем достаточно. Лучше проверь, остался ли Клиф в живых.
И вот тут из-за кустов донеслось глухое басовитое:
– Ирэна, не спорь…
Как не спорить, если земляник только что на моих глазах преодолел не менее двадцати метров, явно упал, каким-то чудом не расшибся и теперь говорит: «Не спорь»?!
– А вдруг… а вы… а я…
– Кишмиш, я поймаю ее, – заверил староста триста первой группы откуда-то из глубины, – кидай.
– Еще чего! – возмутилась я и уже вечнозеленому в приказном тоне: – Не смей.
– Взбрык, сюда идут… – продолжил настаивать неугомонный земляник. – Я поймаю ее, клянусь!
– Ты, может быть, и поймаешь, – съязвила я и погладила пятилапа, – а мой питомец хозяйкой не рискнет. Он хороший в отличие от некоторых. Правда?
И Кишмиш закивал листом, совершенно со мной соглашаясь. А Клиф Дит Мато, услышав мое заявление, наконец-то замолчал. Правда, не успела я облегченно выдохнуть, как из глубины донеслось глухое:
– Голем, кидай!
Сориентироваться, отдать иной приказ, да хотя бы возмутиться из-за состояния крайнего удивления я попросту не смогла и в следующее мгновение полетела через кусты головой вперед. Едва успела задавить истошный вопль от неожиданности и чуть не перешла на визг, когда прямо по курсу передо мной поднялась крышка люка, до сих пор скрытого землей и ветками, и из него мне навстречу высунулись клифордовские руки.
Я влетела в его объятия с приглушенным: «Всенижний…»
А он, принимая подачу, крепко стукнулся о стену за спиной и выдохнул:
– Твою мать! Тяжело…
– Что?! – Могла бы не возмущаться, но негодование на его уловку, сговор с земляным и полет были настолько велики, что теплый прием под матросскую ругань стал последней каплей на пути к раздражению.
– Ничего, – вздохнул он и отодвинул меня в сторону, чтобы поймать летящих следом голема и взбрыка.
Поймал, похвалил, сказал: «Показывайте выход», – и мой пятилап, чуть ли не пританцовывая, помчался вперед, освещая сердцевиной круглый коридор и странные светящиеся значки в местах ответвления малых тоннелей от основного. Что-то знакомое мелькнуло в них. Я прищурилась в попытке разобрать эмблему с парой стилизованных капель, а стоило ее прочесть, остановилась.
– Но это… это…
– Канализация, – подтвердил мои опасения одногруппник и похлопал по плечу, – старая канализация академии. Твои питомцы молодцы.
На это заявление взбрык радостно прошелестел какой-то марш, а голем издал гордое: «Уау», одна лишь я не знала, как унять отвращение и дрожь, приправленную обидой после полета.
– С чего вдруг?! Мы же идем по трубам коллектора. – Едва сдержала не приличествующий леди рык.
– Именно поэтому они и молодцы, – пробасил довольный потомок Дит Мато, – ни один преподаватель академии не пожелает сюда спуститься…
– Как и студиоз.
– Вот именно, – подтвердил парень и спросил у бегущих впереди: – Сколько нам еще? – Услышав шипение земляного, он подвел итог: – Нет, столько плутать мы не будем. Найдите ближайший люк…
И не успел договорить, а голем и взбрык уже скрылись за поворотом, свечение сердцевины вечнозеленого погасло, и мы со старостой остались в темноте.
– Зачем люк? – Я вцепилась в руку Клифа, не столько требуя ответа, сколько ища опоры и поддержки в пугающей пустоте.
– Чтобы использовать на нем твой переходник. – Он похлопал меня по руке. – Не переживай ты так, мы вернем тебя профессору Лесски в целости и сохранности.
– Об этом я не переживаю, меня сейчас куда больше волнует слово, которое повторял голем, – прошептала я и попросила: – Клиф, будь другом, скажи, что оно значит.
А в ответ протяжное мычание. В исполнении явно смущенного земляника оно прозвучало весьма устрашающе, и пустые тоннели коллектора сделали его «ответ» еще и чуточку утробным.
Я поежилась:
– Дит Мато, ты почему молчишь?
– Потому что… – начал он нерешительно и вдруг несказанно обрадовался голубому свечению, скользящему по трубе. – О, а вот и взбрык!
– Клиф, ты не ответил. – В свете приближающегося вечнозеленого мне хорошо было видно, как титан нашей группы отводит глаза.
– Потому что… – Он кашлянул, затем еще раз и настоятельно порекомендовал: – Ирэн, это спрашивать нужно не у меня, а у заказчика.
– Что ж, спрошу.
– Не стоит. Он не ответит… это было не слишком деликатное послание.
Загадочные слова земляника родили на моем лице улыбку. Кажется, я знаю, как это обстоятельство можно использовать в своих целях.
