В лицо Ворону пахнуло гнилью. Он решил, что так же пахнет из пасти гиены, когда она терзает свою добычу. А когда Хасан еще шире открыл рот, обнажив свои желтые с черной каймой клыки, Ворон внезапно со всей ясностью понял, что террорист, окончательно уподобившись хищному зверю, собирается вцепиться зубами ему в горло. Собрав в себе остатки сил, Ворон мотнул головой и, опередив террориста на какую-то долю секунды, ударил его лбом в переносицу.
От резкой боли Хасан рефлекторно отшатнулся назад. Но Ворон не упустил свой единственный шанс. Едва хватка террориста ослабла, он выдернул из-под его колена свою левую руку, ухватил рукоятку притороченного к поясу боевика ножа и, выхватив его из ножен, вонзил клинок в правый бок террориста. Хасан натужно захрипел. Его глаза вылезли из орбит, вцепившиеся в пистолет пальцы разжались. Резким толчком Ворон сбросил с себя боевика, и он заскользил вниз по округлому борту цистерны в грохочущую пустоту. Но, прежде чем сорваться под вращающиеся жернова вагонных колес, он внезапно, словно клещами, обхватил руками щиколотку контрразведчика, увлекая его за собой.
Ворон судорожно взмахнул левой рукой, пытаясь ухватиться за крышку люка заливной горловины. Но пальцы проскребли по борту цистерны, не дотянувшись до люка каких-нибудь десяти сантиметров. Снизу донесся зловещий смех террориста, твердо вознамерившегося умереть вместе со своим противником. Ворон понял, что еще несколько секунд, и вцепившийся ему в ногу террорист действительно затянет его под колеса. Остановить это медленное сползание вниз, удержаться на абсолютно гладком, лишенном даже сварных швов, покатом борту цистерны не было никакой возможности. Ворон вспомнил, как, служа в «Вымпеле», десантировался в движении с грузовика, БМД и БТРа. Тогда он неплохо освоил и до сих пор вроде бы не забыл технику такого прыжка. Правда, прежде у него не висел на ноге намертво вцепившийся террорист. Но иного способа спастись у него сейчас просто нет. Значит, придется прыгать.
Сгруппировавшись, Ворон оттолкнулся всем телом от борта цистерны. Ветер ударил ему в лицо, земля, переворачиваясь, вздыбилась перед глазами. Тело террориста камнем рвануло его вниз, на рельсы, под вращающиеся стальные ножи. В ту же секунду в уши ворвался истошный нечеловеческий крик. Под этот крик Ворон упал на железнодорожную насыпь и покатился по ней.
Выйдя из кабинета начальника военной контрразведки и стремительно проскочив приемную, чтобы адъютант начупра не заметил его бледное как мел лицо и трясущиеся от волнения губы, подполковник Жигалов выскользнул в коридор. Оказывается, для обсуждения ситуации, вызванной пропажей цистерны с ракетным окислителем, директор Службы созвал экстренное совещание руководителей основных подразделений. Вероятнее всего, там будет приниматься решение: докладывать о случившемся Президенту или нет. Поэтому, собираясь на доклад к директору, начупр потребовал от начальника отдела военных перевозок самых последних данных о пропавшей цистерне. А какие у него могли быть новые данные, кроме голых предположений Воронина? Вот и пришлось докладывать начупру о том, что поиск похищенной цистерны на станции Канаш, а также проводящийся досмотр вышедших из Канаша поездов пока результатов не дали. Но все это генерал-лейтенант Ерохин знал не хуже него и, не получив новых сведений, естественно, остался недоволен... Жигалов обтер ладонью вспотевшее лицо. Недоволен – это еще мягко сказано. К счастью, начупр торопился, поэтому немедленных оргвыводов после такого пустого доклада не последовало. Но если в ближайшее время обнаружить цистерну не удастся, они не заставят себя ждать.
Кое-как взяв себя в руки, подполковник направился в свой кабинет, но не успел дойти до него, как из установленных в коридоре динамиков громкоговорящей связи раздался голос оперативного дежурного по управлению:
– Начальник отдела безопасности военных перевозок подполковник Жигалов, свяжитесь с дежурной частью. Для вас поступила срочная информация.
Час от часу не легче! Жигалов озабоченно крякнул и чуть не вприпрыжку бросился по коридору. Оказалось, что возле кабинета его дожидается рассыльный из приемо-передающего центра с поступившей на имя начальника отдела шифрорадиограммой. Расписавшись в журнале учета за полученную радиограмму и отпустив посыльного, Жигалов пробежал глазами телеграфный бланк.
