Осталось пройти каких-нибудь тридцать метров до конца поля, пересечь придорожный кювет – и он на трассе. Теперь Ворон отчетливо видел проезжающие по шоссе машины. И из машин тоже видели его, видели, что он несет на себе потерявшего сознание человека, но при этом ни один водитель не остановился, чтобы помочь. Ворон понял, сколь наивны оказались его представления о добровольной помощи. Допущенная им ошибка, когда он принял убийц за спасителей, едва не стала для него и раненого машиниста роковой. Хорошо, что он не оставил на месте перестрелки с террористами трофейный автомат. Без оружия, голыми руками, ему вряд ли удалось бы быстро остановить машину. А машина ему необходима. Если раненого машиниста немедленно не доставить в больницу, он умрет от потери крови. Да и в оперативный штаб необходимо срочно сообщить сведения о дозорной группе террористов...
Мысли Ворона прервал вой милицейской сирены. Он поднял голову и перевел взгляд на шоссе. Со стороны железнодорожного переезда, оглашая окрестности воем включенной сирены, мчался бело-синий патрульный автомобиль. Видимо, кто-то из проезжавших мимо водителей, ставших свидетелем его перестрелки с боевиками, сообщил об этом в милицию. Ворон облегченно перевел дыхание: теперь не придется голосовать на шоссе. Стоящая перед ним проблема разрешилась сама собой.
Из патрульной машины тоже заметили подходящего к шоссе человека с тяжелораненым на плечах. Милицейский водитель резко вывернул на встречную полосу, пересек шоссе и затормозил на обочине как раз напротив Ворона. Из машины вывалились старлей и сержант с автоматами наперевес, а секундой позже к ним присоединился и водитель со своим автоматом. Все три автоматных ствола хищно нацелились в сторону Ворона. И старший лейтенант, силясь перебороть свое волнение, громко крикнул:
– Бросай оружие! Руки вверх!
Ворон остолбенел:
– Ты что, лейтенант? Какие «руки вверх»? Не видишь, я с раненым?
Но его слова абсолютно не вразумили милицейского лейтенанта. Напротив, его лицо побледнело, губы затряслись, и старлей истерично выкрикнул:
– Руки, или буду стрелять!
Один из его подчиненных судорожно передернул затвор и, совершенно не заботясь, что его приказ противоречит команде лейтенанта, заорал:
– На землю, гад! Пристрелю!
Ворон понял: еще секунда, и патрульные действительно откроют огонь. Сейчас они не способны что-либо воспринимать, да и не видят ничего перед собой, кроме вооруженного автоматом человека. Наклонившись вправо, он стряхнул автомат с плеча и, взяв его за ремень, опустил оружие на землю. Потом осторожно уложил рядом раненого машиниста и поднял над головой раскрытые ладони. Все это время милиционеры продолжали пристально следить за каждым его движением.
– Хоть «Скорую» вызовите. Он же умрет! – не выдержал Ворон.
– Назад! – прикрикнул на него старлей и для наглядности качнул стволом своего автомата.
Ворон послушно отступил на несколько шагов назад. Лишь после этого старший патруля кивнул одному из своих подчиненных и, указав взглядом на лежащего на земле без сознания машиниста, приказал:
– Проверь.
Получивший приказание сержант неохотно сошел с дороги и, не сводя с Ворона пристального взгляда, с опаской приблизился к лежащему на земле человеку.
– Да не трусь ты. Свой я, – попытался подбодрить патрульного Ворон.
Но сержант при этих словах отпрянул назад, его руки задрожали, а направленный на контрразведчика автоматный ствол закачался у него перед глазами. Ворон оцепенел. В панике люди способны на любые безрассудные действия. И сержант оказался на грани того, чтобы нажать на спуск. Но ситуацию спас начальник патруля.
– Пастухов, отставить! Выполняй приказ! – раздался с дороги его резкий голос.
Сержант судорожно сглотнул. В его глазах вновь появилось осмысленное выражение. Он злобно покосился на Ворона, но все-таки подошел к машинисту и склонился над ним.
– Без сознания! Сквозное ранение в правый бок! – через секунду сообщил он, разгибаясь. – Документов никаких!
Ворон презрительно хмыкнул: где он рассчитывал найти документы: в трусах или под повязкой? Его ухмылка не осталась не замеченной старлеем, и он грозно спросил:
– А у тебя есть документы?
– Удостоверение... – Ворон запнулся.
Его удостоверение осталось в кармане форменной куртки, которую он вместе с сотовым телефоном оставил в машине военной прокуратуры.
– Значит, нет, – со злорадной улыбкой констатировал старлей и вновь обратился к сержанту: – А ну, Пастухов, надень на него наручники... А ты без глупостей, – поспешил он предупредить контрразведчика, когда сержант осторожно двинулся к нему и демонстративно похлопал ладонью по ствольной коробке своего автомата.
– Вы совершаете ошибку, лейтенант, – попытался апеллировать к начальнику патруля Ворон. – Я офицер военной контрразведки, преследую террористов, которые на захваченном товарном поезде прорываются к Москве с цистерной жидкой взрывчатки. А раненый – машинист этого поезда...
Но начальник патруля не собирался слушать задержанного с оружием подозрительного типа и бесцеремонно оборвал его рассказ:
– Разберемся.
