– Со мной все в порядке, – твердым голосом повторил Ворон. – Лучше объясните толком, каково состояние раненого.
– Огнестрельное ранение не вызывает опасений. Но у него сложные, со смещением, переломы обеих ног. Еще, похоже, сломаны несколько ребер. Точнее ничего не скажу. Надо делать рентген. Кстати, откуда он упал?
– С поезда, – резко отвернувшись от врача, ответил Ворон.
Ему показалось, что лежащий на носилках раненый зашевелился. Через секунду движение повторилось. Машинист слабо застонал и открыл глаза.
– Доктор, мне можно с ним поговорить?! – взволнованно обратился Ворон к старшему медицинской бригады и, не дожидаясь его ответа, склонился над носилками. – Вы... Иванников, – внезапно вспомнил Ворон фамилию машиниста, – машинист с захваченного бандитами поезда?!
В ответ последовал слабый кивок.
– Вы помните количество бандитов?! Сколько их всего?!
У раненого шевельнулись губы, а его лицо болезненно сморщилось. Врач «Скорой», очевидно, заметил, что ему трудно говорить, и попытался оттеснить контрразведчика от носилок. Но именно в этот момент машинист из последних сил прошептал:
– Семеро... У них мой помощник... Спасите его...
Недоговорив, он снова потерял сознание. И санитары, по приказу врача, сейчас же загрузили носилки с раненым в фургон «Скорой». Женщина с капельницей забралась следом. Врач собственноручно захлопнул дверцы фургона и, обежав машину, прыгнул в кабину. Через секунду карета «Скорой» сорвалась с места и под вой автомобильной сирены унеслась прочь.
– Уф, – проводив взглядом машину, милицейский лейтенант с видимым облегчением вытер ладонью взмокшее лицо.
Ворон с презрением покосился на него. Машинист, брошенный без всякой помощи, выжил. И теперь патрульным ничего не угрожает. Чего доброго, еще и благодарности получат за свои решительные и оперативные действия. Правда, это в том случае, если удастся предотвратить задуманный боевиками теракт.
Вновь вспомнив о грозящей москвичам и жителям других городов опасности, Ворон достал из футляра мобильный телефон и вторично набрал номер генерала Углова.
– Слушаю? – после первого же сигнала раздался в трубке голос командира «Вымпела».
– Товарищ генерал! По словам машиниста, с которым мне удалось переговорить, прежде чем его забрала «Скорая», на поезде находилось семеро террористов! Двоих из них мне удалось уничтожить. Так что теперь их осталось пятеро! И один заложник, помощник машиниста.
– Ценные сведения, – отметил Углов и тут же спросил: – У тебя все?
– Все, – подтвердил Ворон.
– Тогда до связи, – генерал отключился.
Ворон поискал глазами милицейского лейтенанта. Но тот не заметил обращенного на него взгляда, полностью сосредоточившись на докладе подчиненного, вернувшегося с осмотра места недавнего боя. Пришлось подойти ближе.
– ...двое. Оба наповал, – с вытаращенными глазами рассказывал второй сержант. – Рожи явно чеченские. У одного «калаш» без приклада и еще «лимонка» в кармане. У другого пара «лимонок» и «макаров»...
– Осмотрите пути и железнодорожную насыпь, – перебил сержанта Ворон. – Там тела еще двух боевиков и их оружие. Там же должен быть и мой «ПМ». Постарайтесь его найти. Я отправляюсь за захваченным поездом.
Оставив милиционеров, которые, он не сомневался, горя желанием отличиться, обыщут все склоны железнодорожной насыпи, Ворон развернулся и направился к «Волге» военной прокуратуры. Его бой еще не закончен. Он должен довести его до конца.
– Почему о захвате террористами целого товарного поезда я узнаю от начальника антитеррористического департамента, а не от вас?!
Голос начальника управления военной контрразведки вибрировал в телефонной трубке, что выдавало крайнюю степень его раздражения. Подполковник Жигалов сморщился, как от зубной боли, и немного отодвинул трубку от уха, чтобы децибелы начальственного гнева не так резко били по барабанным перепонкам.
– И почему похищенную цистерну с ракетным окислителем обнаружили бойцы «Вымпела», а не ваши сотрудники, как вы мне недавно обещали?
– Так ее обнаружили? – не сдержавшись, с облегчением воскликнул Жигалов.
– Да!
Несмотря на категоричность прозвучавшего ответа, Жигалов определил по интонации начальника управления, что его вовсе не обрадовало это сообщение. И в следующую секунду понял, почему.
– Цистерна в захваченном террористами составе с горючим, который они гонят в Москву, чтобы взорвать в городе или на одном из московских вокзалов!
Жигалов прикусил язык от досады. То же самое еще три часа назад ему докладывал Воронин. Но его данные не подкреплялись ничем, кроме собственных голословных выводов капитана. И вот теперь выяснилось, что Воронин был-таки прав, а он, начальник отдела, проигнорировал его сообщение. Или это командир «Вымпела» преподносит информацию со слов своего бывшего сотрудника?
– А-а эти сведения о захвате товарного поезда террористами и их планах чем-нибудь подтверждаются? – страшась навлечь на себя еще больший гнев начальника управления, рискнул уточнить Жигалов.
На этот раз интуиция его не подвела. Начальник военной контрразведки буквально взорвался:
