Ворон перевел взгляд на дом, мимо которого только что пробежал. Фасад здания как раз выходит на привокзальную площадь. И из окон верхних этажей, а тем более с чердака или крышы наверняка видна не только площадь, но и территория вокзала! Опустив глаза, Ворон пробежал взглядом по дверям подъездов. Одна из них оказалась открытой. Недолго думая, Ворон вошел в подъезд. Невзрачная хрущевская пятиэтажка. Узкие лестничные марши, покорябанные, а кое-где и вовсе содранные деревянные перила. Но сейчас Ворон даже обрадовался, что оказался в таком подъезде. На крохотных, без шахт мусоропровода и лифта, площадках спрятаться абсолютно негде. Поэтому можно не опасаться, что притаившийся в подъезде террорист выстрелит ему в спину.
Шагая на носках, чтобы не скрипели подошвы полуботинок, Ворон поднялся на пятый этаж, откуда на чердак вела сварная металлическая лестница. Крышка чердачного люка была опущена, но, в отличие от столичных подъездов, замка или элементарной задвижки на ней не оказалось. И Ворон без особого труда приподнял ее. Будь у него при себе оружие, он бы стремительно вынырнул из люка, бросился на пол, откатился в сторону и сейчас вновь вскочил на ноги уже с пальцем на спусковом крючке, в полной готовности к ответному выстрелу. Но оружия нет, и приходится действовать по-другому... Удерживая одной рукой тяжелую металлическую крышку над головой, Ворон выглянул из люка, мгновенно пробежав по углам цепким внимательным взглядом. «Никого!» Придержав крышку, чтобы она с грохотом не упала обратно, Ворон выбрался на чердак. Там было не так уж темно. Одно из чердачных окон оказалось распахнуто настежь, и через него внутрь проникал дневной свет. Подойдя ближе, Ворон понял, что окно не просто распахнуто. Кто-то варварским способом выломал и сорвал с петель одну из деревянных створок. Причем выломал совсем недавно: дерево на изломе даже не потемнело. Тот, кто это сделал, очень спешил попасть на крышу и не стал тратить время на возню с оконными шпингалетами.
Ухватившись за верхний край оконной рамы, Ворон тоже выбрался на крышу. Старое, давно требующее замены кровельное железо предательски загрохотало под его ногами. Ворон беззвучно выругался сквозь зубы и, прихватив с собой выломанную оконную створку в качестве подручного предмета, бросился вверх по скату крыши...
Услышав за спиной сопровождаемый металлическим грохотом топот, Иса поспешно сунул рацию в карман и схватился за пакет со своим автоматом. Правая рука сейчас же нырнула внутрь и, нащупав между складок чужой ветровки ребристый пластик, вцепилась в пистолетную рукоятку. Палец лег на спусковой крючок. Обхватив левой рукой оружие прямо через пакет за цевье и ствольную накладку, Иса ринулся к вентиляционному коробу. Но когда до укрытия оставалось два или три метра, из-за гребня крыши вынырнул тот самый спецназовец, который на пшеничном поле застрелил обоих его бойцов. Только сейчас вместо оружия он держал в руках какой-то деревянный щит. Иса оскалился, мысленно благодаря судьбу за подаренную возможность развалить гяура вместе с его щитом одной очередью. В последний момент русский отшвырнул от себя свой щит. Но, опередив его, Иса вскинул автомат и вдавил до конца спусковой крючок.
Пах! – кашлянув всего один раз, автомат захлебнулся.
«Что за дьявол?!» Ведь он точно помнит, что передвинул флажок предохранителя на автоматический огонь. Уклоняясь от брошенного русским предмета, Иса присел и снова нажал на спуск. Но новых выстрелов не последовало...
Двумя руками террорист держал перед собой полиэтиленовый пакет. Но обыденность предмета не обманула Ворона. Судя по позе, в пакете боевик прятал малогабаритный автомат. Ворона отделяли от террориста шесть метров наклонной крыши. И, чтобы выжить, ему нужно было приблизиться к боевику на расстояние удара. Потому что безоружный человек может победить вооруженного противника только в рукопашной схватке, и никак иначе...
