— А тут у тебя мило, — сказал он про старый склад, превращенный в современный лофт. — Если, конечно, тебе нравится бетон. Вижу, ты и вправду выбилась в люди… Разве что за исключением неудачного освещения в СМИ.
— Чем я могу тебе помочь, Джейкоб? — Я скривила лицо в натянутой улыбке. Я испугалась, что у меня может развиться нервный тик.
— Я думал, ты будешь меня ждать. Я ведь сказал, что мне нужны твои заметки и любая другая информация, какая только может быть в твоем распоряжении и имеющая отношение к делу Уишбоуна. — Он снял пиджак и бережно повесил его на спинку стула Нила.
Раузер вскинул руки.
— У тебя найдется что-нибудь в холодильнике? Я умираю от голода.
Доббс последовал за Раузером на кухню.
— Кстати, хорошая идея. Я тоже проголодался.
Он закатал рукава рубашки. Мы с Раузером тем временем рылись в холодильнике.
— Кстати, о письме, которое ты получила, — продолжил Джейкоб. — Мне не нравится, что тебя втягивают обратно.
— И я хотел бы знать, — продолжал Доббс с еле заметной улыбочкой, — почему этот преступник пытался связаться с тобой. Просто потому, что ты доступна и вовлечена в расследование и, следовательно, представляешь собой легкую добычу? Или же ты давала ему какие-то поводы? После того как тебя уволили, ты наверняка чувствовала себя… выставленной за дверь. — Он помолчал, а затем добавил: — В очередной раз.
— Поводы?
— Ты больше не общалась с убийцей? Никаких писем до этого электронного письма, которое ты якобы получила от него?
— Это смешно, и ты это знаешь. — Неожиданно я разозлилась. Шлепнула на хлеб сыр и лист салата, выдавила горчицу и бесцеремонно шлепнула все это на тарелку перед Доббсом.
— Он отправил в больницу розы, — добавил Раузер и рассказал, какой была открытка.
— Через флориста? — уточнил Джейкоб.
Раузер кивнул.
— Флорист, когда они открылись вчера утром, нашел конверт с письменными инструкциями и наличными. И доставил розы. Конверт у нас, но он чистый.
Доббс вновь переключил внимание на меня:
— Розы тоже? Электронное письмо, регулировка шины, а теперь и розы… Очаровательно. Что еще ты хотела бы нам рассказать? Ты ведь не решила бы ставить нам палки в колеса, не так ли?
— А теперь, черт возьми, подожди хотя бы минутку. — Раузер выдвинул стул и сел напротив Доббса. — Кей никому не ставит палки в колеса. Она не просила об этом. Она здесь жертва.
Улыбка Доббса сделалась еще тоньше.
Я ударила ладонью по столу. Сэндвич Доббса подпрыгнул на тарелке. Раузер посмотрел на меня так, словно я ударила его.
— Я не жертва.
— Ну-ну, только посмотрите на это… Любовная ссора? — В глазах Доббса был счастливый блеск конфронтации. Он всегда умел посмотреть на меня так, что от его взгляда мне хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы втянуть голову в плечи. Его глаза, его слова, его истории, его руки… Я провела в Бюро немало времени, уворачиваясь от всего этого.
Раузер уже был на ногах.
— Ты на что намекаешь, Доббс? — спросил он, сжимая кулак.
— Стоп, стоп, стоп! — воскликнула я и подняла руки. — Немедленно успокойтесь. Раузер, сядь, пожалуйста. Давайте отдохнем минутку, ладно?
Раузер схватил со стола свой сэндвич и, насупив брови, откинулся на спинку стула. Я посмотрела на Доббса.
— Я бы никогда намеренно не вступила в какое-либо общение с подозреваемым вне рамок расследования. Никогда. Это было бы неправильно, неэтично, непрофессионально, глупо и крайне опасно.
А затем, в попытке сохранить мир, я сказала ему, что поняла, что он тот, кто должен вести это дело. Что он это заслужил, он это заслуживал, он был едва ли не самым достойным чуваком во всем мире. Я умолкла, чуть не облизав его с головы до ног. Раузер слегка застонал и запихнул в рот пригоршню залежавшихся чипсов «Принглз». Я подошла к холодильнику, сняла с тарелки с пирожными полиэтиленовую пленку и сунула их в знак мира Джейкобу Доббсу.
Тот пару секунд скептически смотрел на меня, но затем острые черты его лица смягчились. Затем, сложив ладони домиком и слегка опершись подбородком на кончики пальцев — что было призвано показать глубину его задумчивости, — этот корыстный маленький ублюдок сказал:
— Тогда давай сложим оружие, хорошо? Что скажешь? — Он взял пирожное и откусил. — Ты дашь мне свои записи, чтобы мы смогли провести мозговой штурм?
Я знала его стиль. Доббс поставит себе в заслугу все, что я ему передала. И, конечно же, мне придется передать ему все, что я только могла, чтобы помочь делу, Раузеру и жертвам, в том числе потенциальным.
— Совершенно верно, — согласилась я и положила на его тарелку рядом с сэндвичем еще одно пирожное.
У Раузера было кислое лицо. Мы ели молча. В конце концов Доббс добил свой сэндвич, умял четыре пирожных, встал, вежливо извинился и ушел в туалет, а я тем временем пыталась разобраться с эспрессо-машиной Нила.
Затем мы втроем — Раузер, Доббс и я — перешли с кофе в основную зону. Джейкоб зевнул и закинул ноги на пуф.
