Этим утром в офис я пришла рано. Мне нужно было многое наверстать. Кредиторская и дебиторская задолженности, банковские депозиты, мои личные счета, почта, телефонные сообщения — все это накопилось почти до небес и грозило похоронить меня. Я даже вот что подумала: а не выкинуть ли все это в большой мусорный бак и начать все сначала? Глядишь, все это просто исчезло бы…
Правда состоит в том, что я не гожусь для офисной работы. Для меня перебирать бумажки — сущее наказание. Пытка. Физическая боль. Я и вправду начинаю чесаться. Как же я восхищаюсь людьми с обсессивно-компульсивным синдромом, которые держат свои столы в образцовом порядке и сразу подшивают все в папки! Но только не я, и не Нил. Господи, мне нужно нанять кого-то, кто взял бы на себя все это, но мне было страшно. Ведь вы нанимаете не только одного человека. Вы нанимаете его семью и его заморочки, его болезни и финансовые проблемы, странные привычки и друзей. Вы вынуждены пользоваться с ним одним унитазом. Это как спать с кем-то без очевидных плюшек.
— Где ты была? Помнишь, мы собирались поесть во «Фритти»?
Чарли держал кепку в руке. На его лице было написано беспокойство. Как обычно, он говорил слишком громко. Никакого контроля за голосом.
«Фритти» — это неаполитанская пиццерия, чуть дальше по улице. Когда дует ветер с той стороны, я чувствую запах печеного теста, и порой это сводит меня с ума. У них подают пиццу с артишоками и черными оливками, от которой у вас закружится голова. А их панакотта просто тает на языке.
— Чарли, я совершенно забыла… Извини. Ты долго ждал?
— Двадцать минут, — ответил Чарли, закрывая за собой дверь. Я заметила, что его волосы начали редеть на макушке. В кепке для меня ничего не было.
— Честное слово, извини. У меня накопилась груда работы. Я крутилась как белка в колесе, и у меня просто вылетело из головы… Мы можем пойти прямо сейчас, если хочешь.
— Я больше не голоден, — сказал Чарли. Я редко видела его без глупой улыбки. — Я волновался. Ты была со своим мистером Мэном? Он твой парень?
— Раузер не мой парень, Чарли. Ты отлично это знаешь. Он мой друг. Хочешь пить?
Чарли кивнул и последовал за мной на кухню, где я нашла диетическую «Пепси» для нас обоих.
— Я бы никогда не продинамила тебя нарочно. Ты ведь и сам это знаешь, верно?
— Да, верно, — пробормотал он и сел.
— Может, нам стоит перекусить? Я поищу что-нибудь.
Чарли покачал головой.
Я села рядом с ним и положила руку ему на локоть.
— Знаешь, ты мой друг, независимо от того, что происходит с Раузером.
— Понял, — сказал он и чересчур громко рассмеялся. — Извини. Теперь я голоден.
Я улыбнулась.
— Можешь не сомневаться.
И встала. Чарли тоже встал. Он потянулся ко мне, и я позволила ему меня обнять. И обняла его в ответ. Ни для кого не секрет, что Чарли втрескался в меня с самой первой нашей встречи пару лет назад. Я была на парковке, когда он однажды подъехал на своем велосипеде. Тогда я нашла его совершенно очаровательным, как и сейчас, таким милым и трогательным… Нил, Раузер и Дайана вечно дразнили меня по поводу его воздыханий. Я не возражала.
Я поцеловала его в щеку и отвернулась, но Чарли вновь притянул меня к себе и прижался губами к моим. Наверно, я бы меньше оторопела, вытащи он из уха живую ящерицу. Он крепко сжал мои плечи.
— Нехорошо так целовать меня, Чарли, — твердо сказала я. — А теперь отпусти меня.
— Потому что мы просто друзья, — сказал Чарли. — Как ты и мистер Мэн.
Я начала выворачиваться. Одна его рука быстро переместилась к моему затылку и схватила прядь волос. Другой он крепко держал меня за плечо. Вновь припал ртом к моим губам. Он был сильным, его зубы впились в мои губы, его руки вцепились в меня.
Он сильно дернул меня за волосы, вынуждая меня приблизить к нему лицо. Его глаза за очками были зеленовато-карими и начисто лишены эмоций. Совершенно пустые глаза.
— Наверное, я должен трахнуть тебя так, как тебя трахает мистер Мэн, — сказал он, правой рукой держа меня за волосы и левой расстегивая ширинку.
Его восставший член упирался мне в живот. Невнятная речь исчезла, глупой улыбки как не бывало. Я никогда раньше не видела такого Чарли Рэмси.
— У него большой член? — спросил он.
