Последний час она была очень тихой. Я не хотела, чтобы она сидела за рулем, и в то же время мне не терпелось завалиться в собственную постель с Белой Мусоркой и бессмысленно глазеть в телевизор. За последние пару недель я пинцетом выковыривала осколки стекла из шеи и предплечий после того, как в меня выстрелил из помпового ружья болван, убегавший от залога. Мне в затылок попала летающая кофейная чашка. В меня стреляла разъяренная тощая баба из-за жалкой повестки в суд в качестве свидетеля. Я наткнулась на очередную жертву Уишбоуна. Я сошлась в клинче с вороватым бухгалтером, который впился зубами мне в плечо. Я вылетела через простреленное лобовое стекло моей «Импалы», была официально уволена, госпитализирована, выписана из больницы и передана журналистам. Я увидела, как мой бывший муженек по телевизору анализировал наш неблагополучный брак, слушала, как какие-то незнакомые люди по телевизору обсуждают мою борьбу с алкоголем и мою работу в ФБР. А еще я получила розы, белые розы, от жестокого серийного убийцы. О радость! Что все-таки это значит, думала я, незрячим взором глядя на экран, пока Белая Мусорка дрыхла у меня на животе. Белые розы дарят на свадьбах — знак чистоты новых уз любви. Неужели, по его мнению, у нас с ним отношения, как он, вероятно, думал относительно Дэвида Брукса, или Раузера, или любого, кого он втянул в свою жизнь, полную извращенных фантазий? Белые розы приносят также на похороны…
Раузер нашел-таки добровольца, доставившего цветы в мою палату. Их принесли к стойке регистрации; прежде чем попасть в мою палату на другом этаже и в другом крыле, они прошли через множество рук. Раузер заказал в больнице записи с камер наблюдения и отвез розы и открытку в участок.
— Посмотри, — сказал Нил, кивнув в сторону телевизора. Пока Дайана балансировала, повиснув на дверном косяке, он искал свои любимые оранжевые шлепанцы. Надпись наверху экрана гласила: «Экстренные новости». На белых мраморных ступенях здания суда округа Фултон стоял Джейкоб Доббс в костюме за шесть тысяч долларов и разговаривал с журналистами.
Доббс был одним из пионеров первоначального отдела поведенческих наук в Бюро. Последние несколько лет он был партнером в частной судебно-медицинской следственной организации и был известен во всем мире своей работой в Бюро, а также за его пределами. Но с тех пор как начал зарабатывать на жизнь в частном секторе, он продался. Его выводы больше не были основаны на доказательствах. Он за большие деньги разрабатывал профили, даже не изучив толком вещественные доказательства, и никогда не квалифицировал свои теории как двусмысленные. Его профили больше походили на пресс-подборки, и любой, в ком осталось хоть немного порядочности, это знал. На мой взгляд, Доббс предал свою науку и занимался тем, что пускал пыль в глаза представителям прессы.
Я наблюдала — чувствуя, как во мне просыпается злость — за тем, как он слегка подался вперед, чтобы говорить в микрофон с рекламой одной из национальных телекомпаний. Он стоял один. Ни мэра, ни начальника полиции. Только Доббс — бледное морщинистое лицо, острый подбородок и знаменитый шрам на правой щеке, который он заполучил, когда убийца подобрался слишком близко к его личному миру. Его жена и дети были дома, когда внизу разбилось окно и в дом ворвался субъект одного из его профилей, вознамерившийся их убить. Но Доббс, конечно, спас положение, ведь на то он и герой. Это была жуткая, захватывающая история, и я слушала, как он в своей скромной, сдержанной манере рассказывает про весь тот ужас, когда он обнаружил в своей гостиной, а затем и ликвидировал убийцу, и все это время его семья находилась в опасности всего в нескольких дюймах от него.
— Полицейское управление пригласило меня в Атланту составить профиль так называемого Уишбоуна, — объявил он, обращаясь с присущим ему британским акцентом к скоплению микрофонов и камер. — Я с нетерпением ожидаю возможности немедленно приступить к работе.
— Мистер Доббс, — крикнул кто-то из репортеров. — Есть какие-нибудь комментарии к расследованию?
Чтобы подчеркнуть серьезность ситуации, Джейкоб насупил брови.
— Я с огромным уважением отношусь к местному управлению полиции. Несколько лет назад мне довелось работать в Атланте, когда я помогал расследовать убийства детей — и, должен сказать, весьма успешно. Уэйн Уильямс был схвачен и отправлен за решетку, и убийства прекратились. Нынешний убийца также скоро будет пойман и понесет наказание.
— Вас наняли, потому что полиция Атланты неправильно провела расследование дела Уишбоуна? — не унимался другой репортер.
Доббс ответил с тонкой, почти полной раскаяния улыбкой:
— Думаю, и для города, и семей погибших будет лучше, если мы будем двигаться вперед, не так ли? — Он посмотрел прямо в камеру. — Улики сейчас проходят профессиональную оценку.
И с напыщенным видом начал спускаться по ступеням здания суда — человек, у которого на все имелись ответы. Я швырнула стоявшую у меня на коленях миску с попкорном в телеэкран.
