Линн не сопротивлялась. Не стала она противиться и когда он, приподняв пальцем ее подбородок, нежно поцеловал девушку в губы. Пусть. Главное, чтобы Гордон понимал: у нее нет к нему никаких серьезных чувств, она позволяет ему обнимать и целовать себя просто потому, что сегодня вечером чувствует себя очень одиноко. Но ведь он-то не знает, как она несчастна. Или он обо всем догадался?.. Линн резко отодвинулась от своего воздыхателя.
— Гордон?
— Да, дорогая.
— Ты случайно, не решил, что я передумала?
— Насчет чего?
— Насчет того, чтобы выйти за тебя замуж.
Гордон отрицательно покачал головой.
— Нет, дорогая. Не решил. Но ты не станешь сердиться, если я скажу, что все же не теряю надежды и мечтаю, что в один прекрасный день это может случиться?
Линн вздохнула:
— Не стану. Если только… Но ты должен понимать, что напрасно будешь терять время. Это нечестно. Даже если Ричард не сделает мне предложения…
— Ага! Значит, я был прав!
— В чем? — удивилась она.
— Так вот что не дает тебе покоя весь вечер! Ты еще не уверена, что он это сделает. Я так и знал: здесь что-то не так.
Линн в отчаянии воскликнула:
— Я просто не знаю! Иногда мне кажется: он хочет на мне жениться, но его смущает наша разница в возрасте, но иногда… — Она горестно покачала головой. — Прости, Гордон. Нехорошо обсуждать с тобой мои проблемы с Ричардом.
Гордон чуть не проговорился, что как раз ничего плохого в этом не видит, для него это самая прекрасная новость! Он подумал, как странно: в чем-то Линн слишком взрослая и самостоятельная, а в чем-то совсем еще ребенок.
— Да, конечно, ты права, моя радость. Но я рад, что ты со мной откровенна. Это дает мне ощущение, что я хоть на что-то гожусь.
Она снова вздохнула:
— Какой ты милый, Гордон. Даже не знаю, почему ты так со мной возишься. Я этого не заслуживаю.
Гордон криво усмехнулся в сумраке машины. Он считал, что его возлюбленная в общем-то права. Несколько месяцев она явно поощряла его ухаживания, а потом вдруг… Впрочем, Линн так женственна, обаятельна и так любит мужское внимание! И она, во всяком случае, не стала скрывать от него правду, когда он попросил ее руки.
Часы где-то вдалеке пробили одиннадцать. Линн словно очнулась.
— Мне пора домой, Гордон.
Он повернул ключ зажигания.
— А твоя мама знает, что ты уехала со мной?
— Да. — Линн вспомнила довольное лицо матери, когда она сказала ей, что сегодня встречается с Гордоном. Линн еще хотела высказать матери, что это ничего не значит, напомнить, что Гордон умолял ее остаться друзьями и только поэтому она продолжает с ним видеться.
— Мы еще увидимся, Линн, ладно? — спросил молодой человек, останавливая машину возле ее дома.
Она наклонилась к нему и чмокнула в щеку.
— Конечно, Гордон. Но только если ты не станешь забывать…
Гордон приложил палец к ее губам.
— Понял, понял. Не надо снова об этом. — Он вышел из машины и открыл дверцу с ее стороны. — Беги домой, быстро. Сегодня на улице холодно. Спокойной ночи, дорогая. Я позвоню тебе завтра утром. Просто узнать, как у тебя дела.
Линн слышала, как отец на следующее утро вышел из спальни, прошел через лестничную площадку и остановился возле ее двери.
— Уже половина девятого, Линн, — крикнул он.
— Хорошо, папа. Сейчас спущусь.
Его гулкие шаги по ступеням удалялись — он спускался в столовую. Линн решила, что надо поторопиться, если не хочет получить от матери выговор за опоздание к столу. Она и так уже дважды кричала ей снизу, что завтрак готов.
Девушка вздохнула, застегнула «молнию» на платье… Это ужасно! Родители обращаются с ней так, словно она еще школьница. Что-то они очень непоследовательны. То пытаются чуть ли не силой выпихнуть ее замуж за Гордона, а то обращаются как с ребенком.
Одного взгляда на лицо матери, сидевшей за столом, было достаточно, чтобы понять: Линн ждет мало приятного.
— Я прошу тебя, Линн, уже который раз, не опаздывать к завтраку. — Голос Марсии был голосом мученицы.
Линн хотелось завопить. Она бухнулась на свой стул, пробормотав какие-то извинения. Отец поднял взгляд от «Таймс».
— Ради бога, детка, не мямли.
Линн нахмурилась, открыла было рот, чтобы огрызнуться, но передумала.
— Я получила письмо от Элен, Джордж, — сообщила Марсия, перебирая почту. — Она приглашает нас всех к себе на Пасху.
— А когда, кстати, у нас Пасха?
— В следующие выходные.
— Ну и что ты решила?
— По-моему, прекрасная идея. В Борнмуте сейчас так приятно. Конечно, сначала надо обсудить это с мамой. Вчера мне показалось, что она неважно себя чувствует. Что ж, надеюсь, к Пасхе ей станет лучше. Я отвечу, что мы приедем втроем.
Линн подняла голову. Даже если бы она не стремилась так поехать на Пасху в «Грин Гейблз», чтобы увидеть Ричарда, все равно ей не хотелось ехать в Борнмут. Ее тетя Элен и дядя Эдвард с семейством были еще хуже, если это только возможно, чем ее домашние. А что до кузины Сьюзен — то сейчас Линн совсем не до нее.
— Меня пусть не ждут, — резко возразила она.
Марсия нахмурилась:
— Почему это?
— Потому что я не хочу туда ехать.
— Но мне кажется, тебе всегда нравилось в Борнмуте.
