Так и теперь, начал я очень тихо и осторожно, вспоминая слова Доменики в интерпретации программера: «Ты — ведущий поток, а голос — ресурс. Никак не наоборот». К середине арии я осмелел и, не обращая внимания ни на шумы, ни на прилетающие на сцену надкусанные фрукты, на третьей минуте исполнил хорошо проработанную messa di voce, зависая на каждой ноте с чётным индексом. Всего на «аудиоконсоль» было выведено порядка двадцати пяти нот. Зал, наконец, стих. Послышался вполне одобрительный шёпот.
Далее следовал весьма драматичный дуэт с королём Терео, плавно перешедший в вокальный поединок. Оперный «примо» со взглядом коршуна первым начал наступление, стремясь подавить противника мощью голоса. Но и противник, то бишь я, не сдался и начал «отражать удары», а вскоре и совсем обнаглел, с каждой нотой «наступая» всё больше и больше. Раз уж создал себе такую фурию, будь добр выдержать до конца. В середине дуэта я уже весь полыхал от искусственно вызванной ярости, которую нотными порциями выплёскивал на противника и в зал. К концу дуэта Консолоне всё же выдохся и сдал позиции, а я добил его высокочастотной трелью на пятьдесят секунд. Потом, из случайно подслушанного разговора двух постоянных театралов, я узнал, что «более брутальной, агрессивной и подавляющей своей внутренней силой дамы они ещё не видели за всю историю посещения театра». Что ж, не смог взять голосом, взял драматизмом. Молодец, Алессандро!
После спектакля, когда мы все уже переоделись в свои нормальные костюмы и смыли грим, я пытался найти маэстро Кассини, но не нашёл. Присутствовавший на спектакле Стефано поздравил меня с дебютом и сообщил, что Доменико был вынужден сразу по окончании спектакля покинуть театр и отправиться в Ватикан, поскольку кардинал Фраголини плохо себя чувствует и просил Доменико его навестить.
Я был невероятно расстроен тем, что Доменика не осталась на праздничный ужин для всех участников представления, состоявшийся в одном из театральных помещений. Что ж, подумал я, ещё будет повод отпраздновать наш совместный триумф вместе, и желательно — без посторонних. Но не сейчас. Сейчас я был обессилен выкачавшей всю энергию Филомелой и поэтому плыл по течению, как последнее дерьмо.
За столом я сидел между Долорозо и Диаманте, первый из которых с отсутствующим видом смотрел в окно и ничего не ел, а второй постоянно подливал мне вино в бокал.
— Синьор, простите, но мне больше нельзя. С удовольствием бы выпил, но не могу.
— Обижаешь! Какой ты после этого «виртуоз», если не можешь разделить с товарищами кубок счастья?!
Должен отметить, что сидящий в дальнем углу стола богато одетый человек вызывал у меня непонятное подозрение, поскольку периодически косился в мою сторону, словно что-то высчитывая про себя. Я постарался не смотреть на него и переключился на своих коллег, страстно желающих, чтобы я выпил вместе с ними.
К концу банкета незнакомец жестом попросил меня пройти с ним в коридор, предварительно взяв со стола два бокала с вином, один из которых предложил мне, и я машинально его выпил, не доходя до коридора. Стресс, напряжение и алкоголь напрочь лишили меня способности думать, и я, допив до дна предложенный молчаливым аристократом бокал, благополучно уснул прямо в коридоре на мягком диване.
Очнулся я не пойми когда, не пойми где. Кажется, я находился в карете… В карете?! Но, блин! Куда вы меня повезли?!
Комментарий к Глава 36. Абсолютная премьера! Иллюстрации:
Элизабет Гарднер «Прокна и Филомела»
https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Gardner-Philomena_and_Procne.jpg
====== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: Из грязи в князи. Глава 37. Таинственное похищение и неожиданная встреча ======
Чего хотят они от меня, бедного?
Что могу дать я им? Я ничего не имею.
Н.В. Гоголь. «Записки сумасшедшего»
Не могу описать весь тот страх и ужас, который я ощутил, когда обнаружил себя посреди ночи, в кромешной темноте да ещё и в карете! Первое, что пришло в голову: наверное это Доменика решила преподнести мне оригинальный подарок в честь дебюта, устроив мнимое похищение при помощи дядюшки, любезно предоставившего ей карету и кучера. Или она наконец-то собралась с мыслями и решила по-настоящему меня похитить и отвезти в какое-нибудь протестантское государство, где нас смогли бы беспрепятственно обвенчать по местным обычаям.
Я долго пытался успокоиться и убеждал себя в истинности своего предположения. Но затем смутные сомнения окончательно завладели моим разумом, и я не смог больше теряться в догадках. Напротив меня явно кто-то сидел: в тишине, нарушаемой лишь скрипом кареты и грохотом колёс, я отчётливо слышал чьё-то дыхание.
— Доменика, ты здесь? — наконец осторожно спросил я.
Ответа не последовало, но на смену ровному дыханию пришёл глубокий храп. Тут мне действительно стало страшно. Молодая женщина так храпеть не может. В голову закрались самые жуткие мысли, которые просто вырвались из груди воплем ужаса, когда я в темноте дотронулся до… густой бороды соседа напротив.
— Караул! — не своим голосом заорал я и в панике попытался нащупать дверь.
