— О, какая приятная неожиданность! Что вам понадобилось в такую рань в моём доме? — строго поинтересовался Пётр Иванович, подходя к нам поближе и сканируя взглядом Доменику, отчего та немного покраснела, отведя взгляд.
— Я приехал за Алессандро, — взглянув прямо в глаза князю, ответила Доменика. — Ваша светлость, — добавила она затем.
— Неслыханная дерзость, но я вас прощаю. Что ж, а мы как раз собирались нанести визит вам, — усмехнулся Пётр Иванович. — Но вы опередили наши планы.
— Доменико! Забирай уже своего ненаглядного Алессандро, и поехали! — раздалось недовольное сопрано синьора Долорозо, который всё это время наблюдал за нашим воссоединением и мысленно крутил пальцем у виска, в то время как Стефано расплывался в улыбке при виде столь умилительной картины.
— О, а кто эта очаровательная синьора? — поинтересовался князь.
— Примадонна римской оперы! — огрызнулся в ответ Долорозо: по-видимому, среди «виртуозов» хамить аристократии было в порядке вещей.
— Это синьор Сильвио Меркати, — объяснил я. — Мой коллега из театра «Della Valle». А рядом с ним — Стефано Альджебри, талантливый математик и солист Сикстинской Капеллы.
— Уже не солист, — тоже изящно поклонившись, едва слышно, горько усмехнулся Стефано.
— Приятно познакомиться, синьоры, — с кривоватой улыбкой ответил Пётр Иванович.
— Ваша светлость! Примадонна римской оперы будет бесконечно вам признательна, если вы любезно надерёте уши вот этим дрянным мальчишкам, — Сильвио показал пальцем на Доменику и Стефано. — За то, что они нарушили мои планы на позавчерашний вечер!
— Что случилось, Сильвио? — поинтересовался я.
— Что случилось! Земля на Луну свалилась! — передразнил оперный нигилист. — Зря я ему ляпнул, что знаю, куда тебя увезли! Утащил меня прямо со спектакля, я даже переодеться не успел!
— Я вижу, — усмехнулся князь. — В любом случае, прошу всех пройти в дом. Сашка, проводи гостей в обеденную залу. После утренней трапезы всё обсудим, — с этими словами Пётр Иванович поспешно удалился в свои покои.
Делать нечего, под руководством завалящего экскурсовода Алессандро дорогие товарищи «виртуозы» прошествовали в залу с античными барельефами.
— Как вы меня нашли? — удивлённо спросил я. «Разве что по айпишнику?» — пронеслось у меня в голове.
— Сильвио видел, как тебя выволокли из театра и втащили в карету, — ответила Доменика. — Похитители говорили по-русски. Сильвио так сказал, ибо обнаружил в их речи слова, которые слышал в театре от тебя.
«Да, наверное, Кузьма крепко матюгнулся, когда затаскивал меня в карету!» — подумал я.
— Но почему вы решили, что меня забрали именно Фосфорины? — поразился я.
— Кому ещё в Риме может понадобиться русский певец по прозвищу Фосфоринелли? — громко засмеялся певец. — С сединой в самом расцвете лет!
— Это понятно, но как вы узнали про фосфоринскую прядь? — по-прежнему не понимал я.
— А то я не пел в театре и не вращался в высших кругах! — обиделся Сильвио. — Только ты сидел сычом в Вечном городе и ничем не интересовался кроме своих закорючек на бумаге!
Пока мы шли по коридору, Стефано, активно жестикулируя, делился последними новостями из Рима:
— Пока тебя не было, Алессандро, произошло очень многое. Во-первых, и в-главных, моя невестка Аннина родила девочку, её назвали Агостина в честь бабушки. Маленькая вредина Чечилия, столько времени портившая нам и отцу нервы, наконец-то дала положительный ответ Эдуардо, после того, как он исполнил у нас под окнами серенаду на свои стихи и музыку брата. А заносчивый фальцетист Комар пару недель назад обвенчался с сестрой нашего «крысиного короля». На свадьбе присутствовал весь хор Капеллы.
Михаил Петрович, видимо, предчувствуя, что с утра пораньше принесёт очередную партию итальянских musici, давно позавтракал на кухне и ускакал на своём Угольке в столицу. Видать, сегодня «к первой паре», усмехнулся я, вспоминая свои золотые студенческие годы и ранние подъёмы с глубокого похмелья.
Князь явился к завтраку спустя примерно полчаса и уже при полном параде — в светло-бежевом костюме, парике и с тростью из красного дерева. За столом мы с Доменикой сидели молча. Я от волнения ничего есть не мог, Доменика из вежливости положила себе одну оладью и в течении какого-то времени разрезала на маленькие кусочки, стремясь, видимо, получить бесконечно малую величину. Князь с интересом разглядывал необычных гостей. Стефано весьма эмоционально рассказывал, как он пел на венчании Джустино и Клариче, а затем страшно обиделся на весь мир и за столом набил жениху морду. Лишь один Сильвио, не обращая ни на кого внимания, уплетал за двоих оладьи со сливками.
— Бери пример с товарища по сцене, — с усмешкой наставлял меня пра-пра…прадед. — Смотри, он уже шестую прикончил, а ты всё сидишь, ворон считаешь!
Ну уж нет, подумал я. Видел я этого Меркати, как же. Не надо мне таких «форм» и «вьюх», как у него!
— Синьор Меркати, отведайте малинового варенья, — обратился к сопранисту князь.
— Сильвио не варенье нужно, а хорошая пробежка вокруг Колизея, — заметил Стефано. Я засмеялся, но потом смолк, потому что Доменика посмотрела на меня волком.
