— О, это жемчужина всей итальянской оперы! Настоящее сокровище! Мне про него рассказывал синьор Кванц*, флейтист из Пруссии, весьма талантливый молодой человек. Так вот, он слышал Броски и был в невыразимом восторге. По его словам, «интонация его чиста, дыхательный контроль необычайный, а глотка весьма подвижна, так что он выполняет самые широкие интервалы быстро и с максимальной легкостью и уверенностью. Пассажи и всевозможные мелизмы ему не представляют труда».
Когда высокие гости направились в нашу сторону, дабы поприветствовать графиню, мне показалось, что сердце сейчас наберёт нужную скорость для выхода на орбиту. Я испытывал невыразимую смесь эмоций: волнение, восхищение, страх, обожание, ещё что-то непонятное. Что же будет, когда Мастер начнёт петь? Наверное, я после первой же ноты умру от сердечного приступа, и бедной моей Доменике не придётся вступать в брак с унизительными для неё условиями.
Тем временем Карло Броски подошёл к графине, которая до того обрадовалась, что промокнула уголки глаз платком, и, легко и изящно поклонившись, поцеловал её сморщенную кисть.
— О, синьор Фаринелли! Как мы рады вас видеть! — воскликнула её сиятельство. — Для нас будет большой радостью услышать ваш небесный голос. Чем вы порадуете нас сегодня?
— Благодарю вас, милостивая госпожа. Это большая честь для нас обоих — меня и моего брата, вновь иметь счастье выступать пред вами, — услышал я мягкий голос кристально чистого, словно платина, тембра, и меня затрясло, как самолёт, попавший в зону турбулентности.
Я сидел на диване, в нескольких метрах от настоящей звезды оперной музыки, величайшего из певцов и своего давнего супергероя, и дрожал, как тыквенное желе. Мне просто хотелось провалиться от стыда, хотелось вскочить и броситься перед ним на колени… Но, всё-таки, скомпилировав свои последние здравые мысли, я просто встал и изобразил пусть не особо изящный, но всё же глубокий поклон, чем вызвал недоумение Мастера и волну негодования среди гостей.
Не обращая внимания на экзальтированных аристократов и прочих гостей «с приветом», синьор Фаринелли прошествовал в гримёрную комнату, где планировал, вероятно, загримироваться к предстоящему действу.
Послышались аплодисменты, и на сцену вышел величайший певец всех времён и народов, великолепный Фаринелли. О, только бы сейчас не помереть от восторга! Только бы не лишиться чувств, разума и всех знаний вместе взятых!
Фаринелли, король музыки, повелитель оперы, начал петь. И это поистине было фантастически невероятно. Пожалуй, я никогда не смогу описать того чувства, которое возникло при прослушивании этого нереального голоса. Он пел арию, сочинённую своим братом, которую я имел счастье знать наизусть и слышал в различном исполнении. Но только сейчас я услышал её в том виде, в котором она должна была звучать.
— Son qual na-a-a-ave! Son qual nave ch’aggitata!
Da più scogli in mezzo all’onde
Si confonde! Si confonde! E spaventa-a-a-a-a-ata
Va solcando in alto mar!..
Он пел, что подобен кораблю. Но при первых же нотах я почувствовал, что тоже подобен кораблю, только космическому, который преодолел гравитацию и вышел в космос. Я тоже вышел на орбиту, да, мой Мастер! Мой корабль — в твоих руках, о капитан!
Позже, после приёма, когда гости уже разъезжались по домам, я незаметно прокрался к дверям гримёрки, где певец снимал грим и переодевался, и вот, что я услышал оттуда:
— Видишь, как тебя любят в Милане, мой малыш Карло? — услышал я низкий и глуховатый голос Риккардо. — Уже князья тебе в ноги кланяются, что же дальше, когда мы будем известны за пределами Италии? Лучшие представители аристократии на руках тебя будут носить!
— Ты как всегда преувеличиваешь, Риккардо, — тихо и сдержанно засмеялся Карло. — Тот мальчик, что склонился предо мной, такой же бедняга, как и все мы. Надеюсь, этот русский князь, его покровитель, не очень жесток с ним. Он производит впечатление деспота. Да, Риккардо. Будь добр, принеси из зала мои часы, я забыл их на каминной полке.
Осознание того, что композитор сейчас откроет дверь, мгновенно вынесло меня из моего бредового состояния, и я поспешил удалиться от двери в гримёрку и убежать подальше оттуда.
Что за дурак? Нет бы проявить наглость и автограф попросить, а ещё лучше — какую-нибудь арию, из тех, что не пользовались популярностью у публики и не особо нравились великому Карло. Но нет. Я просто сбежал, как крыса с корабля, о чём ещё долго жалел и ругал себя.
Комментарий к Глава 51. Поездка в Милан и невероятный сюрприз Здесь игра слов от программиста. В .
NET
есть два типа данных: значимые и ссылочные.
Полный перебор (или метод «грубой силы», англ. brute force) — метод решения математических задач. Относится к классу методов поиска решения исчерпыванием всевозможных вариантов.
Имеется в виду композитор Иоганн Иоахим Кванц (всем рекомендую к прослушиванию)
====== Глава 52. Торжественная клятва и посещение Венеции ======
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог…
А.С. Пушкин, «Евгений Онегин»
