— Корку хлеба, — фыркнула Доменика. — Давай умывайся и топай в столовую, мама приготовила ризотто.
Несмотря на прежнюю ненависть ко мне, донна Катарина всё же проявила милосердие по отношению к «нищему инженеру».
Следующий день не предвещал ничего особенного и начался как обычно. После утреннего урока Доменика ушла в Капеллу, как всегда в компании близнецов, сообщив мне, что после мессы задержится у Альджебри: нужно было обсудить с композитором какие-то детали в опере.
Падре Густаво, который почти две недели приходил в чувство, в полном воздержании от «яда зелёного змия» и в компании любящих родственников, пошёл на поправку и даже поддался уговорам Доменики привести себя в порядок, совершив омовение «презренного тела» и сбрив бомжовскую щетину.
Сегодня аббат как раз изволил совершить прогулку по Риму в карете. Эдуардо, которому наскучило сидеть дома, вызвался сопровождать троюродного дядю, благо тот более-менее пришёл в себя.
Я помог Беппо накормить и запрячь коней, но сам по какой-то неведомой даже мне причине никуда не поехал, решив, что нужно побыть одному перед вечерней репетицией, и устроился в кресле в гостиной с драгоценным рукописным учебником по дифференциальному исчислению, который мне любезно одолжил маэстро Альджебри, мечтая забыться в мире любимых формул и расчётов, да не тут-то было. Раздался звонок в дверь.
— Алессандро, откройте! — послышался с кухни раздражённый голос синьоры Кассини: видимо, разочаровал тем, что не уехал со всеми, а остался здесь мозолить глаза.
Делать нечего, пошёл открывать, ворча про себя: «Опять кого-то принесло! Но точно не наших: Эдик с дядькой только что уехали, а месса ещё даже не закончилась!» Каково же было моё удивление, когда на пороге я столкнулся лицом к лицу с…
Здравствуйте, товарищ кардинал, с усмешкой подумал я, но вслух ничего не сказал, лишь гротескно поклонился.
— Фосфоринелли?! Что вы здесь делаете? — возмущённо воскликнул кардинал Фраголини.
Да-да, это был он, только хорошо замаскировался под народ, явившись в дом Кассини в чёрном плаще и шляпе. Интересно, по какому поводу маскарад?
— Моё почтение, ваше высокопреосвященство. Осмелюсь доложить, что я здесь временно проживаю. Многоуважаемая синьора Кассини любезно предоставила мне комнату.
— Нет, это неслыханная наглость с вашей стороны! Где синьора Кассини? Позовите.
— Наш гость из Российской Империи не отличается хорошими манерами, ваше высокопреосвященство, — ответила появившаяся в гостиной донна Катарина.
— Что вы, синьора, какие манеры могут быть у человека, прожившего всю юность с медведями, пьющими водку, — с сарказмом ответил я, сделав акцент на последнее слово — «la vodka».
— Очаровательный плоский юмор, — усмехнулся кардинал. — Впервые слышу такую нелепость. А теперь оставьте нас, Алессандро. У меня личный разговор с синьорой.
— Если вас не затруднит, Алессандро, принесите из погреба бутылку кьянти и связку сушёного базилика, — бросила синьора.
— Слушаю и повинуюсь, — проворчал я и отправился, куда послали.
Дверь в погреб находилась в полу в гостиной и закрывалась на щеколду.
Однако только очутившись в погребе, я услышал скрип задвигающейся щеколды. Молодцы, нечего сказать, отослали и заперли. Прислушавшись к шагам, я понял, что Катарина и её гость направляются к ней в комнату. Наверное, решили обсудить что-то секретное, автоматически подумал я. Что ж, раз решили схитрить, то я этим воспользуюсь.
Стены дома обладали очень хорошей звукоизоляцией: видимо, архитектор, проектировавший дом, неплохо разбирался в акустике. Однако даже в столь защищённом мощным файрволлом здании была одна незаметная, но существенная уязвимость, которой я и воспользовался, словно хакер. В потолке погреба, в самом углу, как раз под комнатой синьоры Кассини, была щель, которую я обнаружил, когда исследовал обстановку на наличие крыс.
Конечно, подслушивать нехорошо, тем более, это совершенно плебейская привычка, но у меня не было выбора. Ведь разговор мог касаться непосредственно меня и Доменики. Взгромоздившись на стоявший у дальней стены стул и поднеся к щели свёрнутый в трубочку лист бумаги, я прислушался и с удивлением понял, что донна и кардинал говорили по-английски. Видимо, разговор и вправду был весьма секретным. Однако, они не учли одну важную вещь: английский я знал лучше итальянского, ведь изучал его с шести лет.
— … с ним делать, Джулиано? Ведь я так рассчитывала, что падре Лоренцо назначит ему в качестве епитимьи изгнание из Рима! А падре решил по-своему!
Джулиано? Что-то слишком фамильярное обращение к духовному лицу. Хотя, может Фраголини тоже приходится синьоре дальним родственником? И именно по этой причине кардинал проявляет заботу к этой семье?
— Тише, Катарина. По порядку. Епитимья по какому поводу? Алессандро что-то совершил?
— Да! Представляешь, он напоил Доменику, чтобы совратить. Конечно, она уже не девушка после того ужасного случая в Неаполе, но…
