Ледяная луна заглянула в комнату, залив её тусклым серебряным светом. Отчего-то я вдруг почувствовал печаль в голосе Доменики, и мне во что бы то ни стало захотелось помочь ей, оказать посильную поддержку, но я толком не знал, как.
— Но это несправедливо. Ты же так много для неё сделала. Почему она так тебя ненавидит?
— Возможно, есть, за что, — вздохнула Доменика. — В некоторых вещах приходится каяться всю жизнь.
— Ты, как всегда, преувеличиваешь. За что можно ненавидеть столь прекрасного человека, как ты?
— Я не буду тебе об этом говорить, — ледяным тоном ответила Доменика.
— Опять какие-то секреты. Не хочешь говорить — не надо. Но, можно я задам тебе один вопрос?
— Какой, Алессандро? — рассеянным тоном спросила синьорина Кассини.
— Что тебе подарил младший Прести? — вдруг вырвалось у меня, хотя я собирался спросить другое, более щадящего характера.
Доменика резко приподнялась на кровати и бросила на меня гневный взгляд:
— Это Беттина тебе наплела? — раздражённо спросила она.
— Прости, да. Но я, если честно, ей не верю. Сестра твоего предка — маленькая злюка и врунишка.
— Увы, она лишь слишком доверчивая и впечатлительная, — с грустью ответила Доменика.
— Знаешь, даже если она и не врёт, — осторожно начал я, — мне всё равно. Ты ведь не «виртуоз». Тебе хочется… сильных ощущений…
— Не смей так говорить! — воскликнула Доменика. — Раз такой любопытный, то вот, что я скажу тебе. Да будет тебе известно, что я не опустилась до того, чтобы… доставлять нечестивое удовольствие самой себе, — на глаза её навернулись слёзы. — А ту дрянь я выбросила в Тибр, когда узнала, для чего используют это некоторые из «виртуозов». Но было уже поздно, Элизабетта, слишком умная для своего возраста, нашла этот предмет в моей комнате и сразу же сделала выводы. И Эдуардо настроила против меня. Клянусь, Алессандро! Я не делала этого!
— Успокойся. Всё в порядке, — прошептал я ей на ухо и нежно обнял за плечи. — Хорошо, что она не нашла твою пластиковую заколку, иначе проблем было бы больше.
— Я спрятала её в надёжном месте. Никто не найдёт, — заверила меня Доменика.
— Вот и отлично. А в данном случае, ты вообще не при чём. Виноват лишь тот хмырь, Прести.
— Они втроём испортили мне всю жизнь, — вздохнула Доменика, и я понимал, о чём речь.
Альберто Прести создал опасную машину времени, его старший сын, Федерико, лишил Доменику невинности, а младший, Алессандро, решил продолжить дело старшего, только своими методами. Вот так семейка, поделом им всем!
— Как прошли эти две недели? — спросил я уже под утро. — Тебе, должно быть, было невыносимо скучно в этой золотой клетке?
— Нет, не совсем так. Я наконец-то дописала оперу, — с улыбкой похвасталась Доменика. — Завтра начнём репетировать.
— Ты так и не сказала мне, о чём твоя опера, — напомнил я. — Не иначе, как о приключениях Алессандро в Индии, — усмехнулся я.
— Что? — не на шутку удивилась и возмутилась Доменика. — Ты что же, подглядывал в партитуру? Как не стыдно, я же просила не смотреть, пока не будет дописано!
— Ничего я не подсматривал. Сюжет настолько популярный, что на него пишут все подряд. Вон, даже Хассе и Гендель использовали эту тему в своих операх.
— Я не знаю, кто такой Гендель. Что касается Джованни Хассе, то он такой оперы не писал. Я слишком хорошо знакома с его творчеством, чтобы утверждать обратное, — ответила Доменика.
— Что ж, значит ещё не написал… Или я что-то перепутал. Но ничего, когда вернёмся в наше время, выясним этот вопрос.
— Сначала поставим оперу, а потом можно будет говорить о возвращении. Стефано и Паолина уже выучили любовный дуэт Пора и Клеофиды. Я написала эти партии для мужского сопрано и женского контральто.
— Они будут очень гармонично смотреться в дуэте, — заметил я. — Да и не только на сцене.
— Только, — с каким-то странным выражением лица возразила Доменика. — Стефано уже пожаловался мне, что Паолина его отвергла, сказав, что не видит в нём никого, кроме друга. Он очень огорчился.
— Ясно, завтра с ним поговорю, — решил я. — В любом случае, любовь в браке должна быть взаимной.
— Это так, Алессандро. И желание — тоже, — недвусмысленно ответила Доменика, и я понял, что она имеет в виду.
— Прости, я ни за что не хочу заставлять тебя страдать. Но прошу, пойми и прими это, как горькое лекарство. Решение, предложенное князем — оптимально.
— Да, я понимаю это разумом. Но не могу принять сердцем, — с грустью ответила синьорина Кассини.
Следующим утром Пётр Иванович собрался на очередное мероприятие — охоту на фазанов, и пригласил нас поехать с ним. Я, конечно же, отказался, в итоге вместо меня взяли Паолину. Пока мы с князем были в отъезде, его старшая дочь под руководством Мишки училась верховой езде на всё том же Инее, и для этой цели Доменика одолжила ей один из своих повседневных костюмов. Сама же Доменика, по её же словам, имевшая с детства хорошую подготовку в области конного спорта, любовь к которому ей привил мнимый дедушка, маэстро Доменико, с лёгкостью и изяществом держалась в седле и быстро нашла подход к капризной Незабудке.
