Проснулся я часов в десять оттого, что почувствовал странное: то ли кто-то по мне ходит, то ли на мне решил поэкспериментировать неумелый массажист. Открыв глаза, я увидел перед собой наглую, откормленную кошачью морду. Это был почти восьмикиллограмовый серый котяра, вроде бы сибирской породы, мохнатый и, в отличие от меня, даже не кастрат. С большим трудом сняв с себя пушистого монстра, я, ворча от недосыпа, собрался встать с кровати и подойти к открытому окну, дабы посмотреть на усадьбу, в которой, судя по всему, предстоит провести достаточно много времени. Но, как назло, коснувшись босой ногой каменного пола, я понял, что утренний гость был настроен весьма враждебно. С мысленными матюгами я вытер тряпкой, смоченной в тазике с водой, сначала ступню, а затем пол. Что ж, отличное приветствие для дорогого гостя из будущего.
Тем временем пушистый собственник покинул комнату, оставив меня наедине с прекрасным пейзажем из окна и со своими тревожными мыслями. Этой ночью мне опять снились Антонина и, предположительно, Алессандро Прести, а я не мог найти объяснения этому бредовому сну, более напоминавшему навязчивую идею. Что они хотели мне сказать? Что скрывается за этой стеной, разделившей нас во времени?
Не в силах более строить гипотезы на пустом месте и высасывать из пальца новые теории, я просто закрыл глаза, а затем открыл их и взглянул в распахнутое окно. Октябрь сверкал багряно-золотистыми красками, запах пожухлой травы и опавших листьев кружил голову. О, как же я был рад видеть родные поля и берёзовые рощи вдали, как же стосковалась моя душа по золотой, северной осени!
Заглянув в комнату к Доменике, я узрел трогательную картину: моя возлюбленная в полупрозрачной рубашке сидела на кровати и нежно гладила этого мохнатого зверюгу, а тот лишь удовлетворённо урчал.
— Доброе утро, любимая, — поприветствовал я Доменику. — Вижу, у тебя лучше получается ладить с кошками.
— Они такие милые. И, скорее всего, благодаря этому красавцу здесь не так много крыс и мышей, как в римских домах.
Я взглянул на пол и содрогнулся: там лежала дохлая синица.
— Да уж, как всегда, тебе подарок, а меня что-то невзлюбил, — усмехнулся я.
— Что там, Алессандро?
— Птичку принёс, — кратко пояснил я. — Давай я тебе её приготовлю, ты же любишь, — усмехнулся я.
— Не надо так со мной. Всё в порядке, Алессандро?
— В порядке. Опять он снился, — буркнул я. — Хотя какое тебе дело, ты так и не стала слушать мой эпичный сон.
— Прости, но было не до того. Теперь я готова выслушать тебя. Кто беспокоил сон моего carissimo bambino? — ласково спросила Доменика, отпустив кота и жестом приглашая меня присесть на край постели.
— Да этот дурак Прести! — возмущённо воскликнул я. — Второй раз уже снится, не считая той ночи в страшном доме.
И я вкратце поведал ей сегодняшний сон, в котором римский «виртуоз» просто курил сигарету на балконе какой-то новостройки, а также тот, бредовый, что снился ещё в Тоскане.
— Как ты понял, что это Прести?
— Я… не знаю. Это гипотеза, и я хочу получить подтверждение или опровержение. Скажи, он так выглядел? Высокий, не особо стройный, с длинными вьющимися волосами… Хотя, что я говорю, так выглядит каждый второй «виртуоз» в Риме.
— Вспомни, было в нём что-то запоминающееся?
— Да, вспомнил. Кривоватый сломанный нос. Родинка над верхней губой справа.
— Не самое лучшее доказательство, но и вправду похоже на Алессандро, — задумчиво сказала Доменика. — Давай мы чуть позже об этом поговорим, скажем, вечером. Поскольку мне тоже есть, что сказать тебе. Сейчас же я должна прочитать утренние молитвы и привести себя в порядок перед тем, как меня представят твоей семье.
— Как скажешь, не буду тебе мешать, — ответил я, поднимаясь с края кровати. — Пойду проведаю Стефано.
— Проследи, чтобы он тоже прочёл молитвы, в последнее время он не особенно меня слушает. Как бы при смене конфессии не вообразил, что теперь не нужно следовать правилам.
— Хорошо, я пойду вместе с ним читать. До встречи, любовь моя! — послав воздушный поцелуй Доменике я вернулся в свою комнату, где переоделся в чистый костюм и кое-как привёл себя в порядок, а затем направился по коридору в сторону комнаты Стефано. Но когда я только собрался постучаться, оттуда послышался крик:
— Mamma mia! Уберите это дьявольское отродье!
Испугавшись, я вломился в комнату и увидел вжавшегося в спинку кровати сопраниста, а рядом с ним — своего недавнего знакомого, который, по всей видимости, совершал свой утренний обход дворца.
— Успокойся, старина, — я подошёл к Стефано и обнадёживающе похлопал его по плечу. — Это наш новый друг. Полагаю, его прислал дон Пьетро.
— Ох, я чуть не умер от страха! Он так внезапно появился и меня напугал. У нас в Риме не принято держать в доме кошек, они считаются посланниками тёмных сил.
— Маразм какой-то. Вот зато крысы — очень даже «светлые» существа, а главное — «полезные», — с явным сарказмом ответил я.
