Мгновенно – так бывает только в самых критических ситуациях, когда мозг начинает работать с необыкновенной быстротой, – связалась вся цепочка событий: лопнувшие ручки, пакет, в котором были вещи Стаса… Этот волосок, конечно, принадлежал моему брату. Он прилип ко мне, когда я перекладывал продукты в пакет с его телефоном и записной книжкой. А раньше там находился и плеер. Волосок зацепился за один из этих предметов, а скорее всего, именно за плеер. Потом, когда я прижал к себе Полину, он переместился на нее – и тогда она, вступив в соприкосновение с частичкой Стаса, впала в транс.
Я снял волосок, положил его на столик возле дивана, придавил сверху книгой, чтобы его не сдуло сквозняком на пол (там я его никогда не найду, и в любой момент Полина опять может войти в транс, случайно на него наступив).
– Мне больно смотреть на солнце, – сказала Полина жалобным голосом. От неожиданности я вздрогнул и повернулся к ней. Она лежала с широко раскрытыми глазами. Не могу передать, что в тот момент я испытал. Радость, что она пришла в себя, и ужас от неправдоподобности того, что она сказала. Солнце действительно било в распахнутое настежь окно с неистовой силой, ведь перед этим я раздернул шторы. Но неужели Полина могла это почувствовать… могла увидеть? Безумная надежда овладела мною: этот последний трансовый обморок что-то изменил, как-то подействовал, и к Полине вернулось зрение.
– Ты видишь солнце? – осторожно, сдерживая радость, чтобы не спугнуть счастье, спросил я.
– Нет, – все так же жалобно сказала Полина, – ведь ты тогда со мной не поехал, не спас. Ты об этом все время думаешь, да? Ну, не все время, а довольно часто.
– О чем думаю? Я ничего не понимаю. Ты сказала, что тебе больно смотреть на солнце.
– Больно, когда оно светит в глаза, но я его не вижу. – Полина вздохнула. – Просто представила, как это было бы… – Она замолчала, а моя надежда, не успев даже окончательно оформиться, рухнула.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как-то так, – она в неопределенном жесте покрутила рукой, – сама не знаю. Устала. Трудно, знаешь ли, перемещаться из одной жизни в другую, да еще без всякой подготовки, – капризным тоном проговорила Полина. – Не могу понять, как это произошло.
Я ей рассказал, она слушала с брюзгливо-обиженным выражением лица.
– Что ж ты не поехал на свидание? Ты же, кажется, очень хотел встретиться с Алевтиной.
– Мне показалось, что ты этого не хотела.
– Тебе показалось? – Полина приподнялась, села на диване и расхохоталась. Ее смех был одновременно и горьким, и издевательски насмешливым. Видимо, она все еще не отошла от нашей ссоры в офисе. – Ну что ты, я очень хотела, чтобы ты был счастлив. Только об этом и пекусь, – быстро и зло добавила она.
– Я купил нам вина, – растерянно сказал я.
– Нам?
– Нам с тобой.
– Ах вот как?! Ты ведь не пьешь.
– С каких это пор?
– С тех самых, как прошел курс реабилитации от наркозависимости у доктора Сотникова. Прекрасная методика, действует безотказно, да вот беда, потом никакие удовольствия уже недоступны. Бывший наркоман даже рюмочку пропустить боится. – Она опять зло рассмеялась. – Возникает панический страх.
– Ты же прекрасно знаешь, – тоже начиная закипать, по возможности спокойно сказал я, – что вино я пью, и пиво, и любой другой алкогольный напиток. Вспомни, совсем недавно мы с тобой пили коньяк, а потом, когда приезжала Людочка, ликер…
– Откуда мне знать, пил ты или нет? Меня так легко обмануть. Может, ты только делал вид.
– Зачем?
– Затем, чтобы я ни о чем не догадалась.
Полина встала с дивана и в раздражении прошлась по комнате.
– Слушай, – Я подошел к ней и хотел взять ее за руку, но она ее вырвала и случайно ударила меня по лицу.
– Ах, прости! Я не хотела, – раздраженно сказала она и снова зашагала по комнате. Я привычно отметил, как легко она передвигается в невидимом ей пространстве.
– Да послушай, Полина, давай поговорим спокойно. Ты что-то увидела?
И тут она разразилась таким издевательским смехом, какого я у нее не слышал никогда.
– Увидела! – сквозь смех проговорила она. – Конечно, увидела. Это напоминает один сериал, я его смотрела, когда еще могла смотреть фильмы. – Она опять зло рассмеялась. – Там женщина-экстрасенс, примерно как я, только не слепая, во сне видела то, что случалось с различными людьми. Так вот, когда она с криком просыпалась, ее муж неизменно задавал один и тот же вопрос: «Дорогая, тебе что-то приснилось?» И так из серии в серию. Ты мне напоминаешь этого мужа. Да, я
– В чем я тебя обманывал?
– Во всем! Ты познакомился с Алевтиной давно. То ли пять лет назад, то ли двенадцать, со временем небольшая путаница, но это неважно! Скорее всего, тогда, когда я уезжала в Псков. Только почему-то ей ты представился Стасом. Наверное, тогда уже выдумал этого несуществующего брата. Ты либо болен, либо просто врешь! Всё и всем, а особенно мне.
