Я сначала опешил, не понимая, о чем она, а потом рассмеялся.
– Конечно, две. Разговор ведь предстоял нелегкий.
– Ну так и тащи свою вторую бутылку.
Я принес вино из кухни, открыл бутылку, снова наполнил бокалы. Все эти действия меня немного успокоили. Во всяком случае, истерить я перестал.
– Допустим, – начал я, когда мы выпили, – Стас жив. О том, как и почему это произошло, пока думать не будем, просто примем на веру. Тогда, двенадцать лет назад, во время лечения у Сотникова он что-то такое узнал. Понимая, что может это забыть, написал себе записку – та самая надпись на фотографии Алевтины. И вот сейчас воскрес, переместился из другой реальности – не знаю, что еще сделал! – чтобы убить Сотникова. И вот…
– Подожди! – перебила меня Полина. – Не говоря о том, что все это звучит… мягко говоря, дико, так тут еще ничего не сходится! Из того, что я видела, получается, что Сотникова убил Борис Стотланд.
– Если ты имеешь в виду рукав от рубашки, то это полная чушь!
– Но это улика…
– Никакая это не улика! Рукав не мог так просто оторваться. Это все подстроено специально, чтобы подставить Бориса.
– А нападение на Алевтину?
– Тоже подстроено. Вспомни, как все это произошло. Стас якобы получил сообщение, задержался на крыльце подъезда, вбежал, когда услышал крики, завязалась драка в темноте. Все это он мог попросту инсценировать.
Полина, немного подумав, покачала головой.
– Нет, там был еще кто-то, третий. Напал на Алевтину не Стас. Но ты прав: Бориса действительно подставили. Рукав оторваться не мог, его подпороли, да и рубашку эту он носил только дома, на улицу в ней никогда не выходил. И нападение тоже подстроенное. Причем с одной лишь целью – подставить Бориса. Самой Алевтине этот человек явно зла не желал. Я сейчас вспомнила одну деталь. Напавший набросил ей на шею что-то мягкое, вроде шарфа. Если бы это происходило зимой, то можно бы было подумать, что шарф он просто снял с себя. Получается, он специально взял такое «орудие убийства», чтобы не повредить ей шею. Но убийца Сотникова не Стас, так что на этот счет можешь совершенно успокоиться.
Я подлил себе вина, у Полины в бокале еще оставалось много.
– Хочу выпить за то, чтобы ты оказалась права! – предложил я тост. Мы выпили. – И что нам делать теперь?
– Позволить событиям развиваться, я же сказала.
– Не думаю, что это хорошая идея, если вспомнить, что за события происходили в твоем видении.
– Если ты имеешь в виду Алевтину и все такое, – спокойно проговорила Полина, показывая всем своим видом, что совершенно перестала меня ревновать, – то не нужно принимать план действий буквально. Влюблен в нее был не ты, а Стас, поэтому сможешь легко избежать каких-то… – Полина запнулась и пощелкала пальцами, подбирая подходящее слово, – каких-то интимных моментов, – смущенно закончила она. – Не нужно пока объяснять ей, что ты не Стас. Но встретиться с ней необходимо. Вот завтра и встретишься. А сегодня позвонишь ей и извинишься, что не смог прийти.
– Позвоню? – удивился я. – Как же я ей позвоню? У меня нет ее номера телефона.
– Зато у Стаса он наверняка есть. Думаю, его телефон уже зарядился. – Полина кивнула в сторону компьютера. А я совсем забыл, что поставил телефон Стаса на зарядку. – Ты можешь посмотреть в его записной книжке и позвонить со своего.
– У нее, скорее всего, изменился номер, – возразил я. Почему-то звонить Алевтине мне совсем не хотелось. – Прошло столько лет.
– Вряд ли. Она его ждала, надеялась, что он позвонит. Не думаю, что Алевтина сменила номер.
Полина оказалась права – номер она не сменила. Взяла трубку после второго гудка.
– Привет! – поздоровался я, чувствуя себя ужасно неловко – и оттого, что приходится выдавать себя за Стаса, и оттого, что разговор происходит в присутствии Полины, которая видела «наше» свидание. Не могла же она в одночасье перестроиться и абсолютно перестать ревновать. Хоть Полина и убедилась, что действующим лицом ее видений был не я, а Стас, но все равно какой-то осадок остался. Не мог не остаться. Поэтому я не совсем поверил ее спокойному тону.
– Привет! – бодро, но с оттенком грусти откликнулась Алевтина. По ее голосу было понятно, что она очень ждала моего звонка. Вернее, звонка Стаса. Я представил, как она долго стояла у магазина, все надеясь, что я приду, все не решаясь поверить, что опять исчезну. Мне стало стыдно и жалко ее, и опять подступила какая-то неуместная к этой чужой женщине нежность. Захотелось ее увидеть, утешить, приласкать. Прямо сейчас, не откладывая на завтра. Но сегодняшний вечер был особенно опасен. Позволить событиям развиваться так, как их увидела Полина, я не мог. – Куда ты опять пропал? – своим бодро-грустным голосом спросила Алевтина. – Семейные обстоятельства, да? Не смог выбраться? Я тебя прекрасно понимаю и совсем не сержусь. Но, может, встретимся завтра?
– Конечно! – с готовностью согласился я и бросил осторожный взгляд на Полину – она делала вид, что ее это совершенно не трогает. – Встретимся в семь часов завтра.
– Тогда до свидания! – делая многозначительный акцент на слове «свидание», попрощалась со мной Алевтина.
