- Неандертальцы! Ух ты, это же неандертальцы! Точно они! Настоящие! - услышала я шепотки в толпе, произнесенные и по-русски, и по-французски.
Мой взгляд тут же остановился на группе необычно выглядящих людей, уже сошедших с корабля и теперь плотной кучкой робко топчущихся на берегу. Зрелище впечатляло, и меня захлестнули двоякие чувства. С одной стороны, осознание абсурдности происходящего с новой силой поднялось во мне, а с другой стороны, увидеть воочию настоящих, живых неандертальцев дано не каждому. А вот мне посчастливилось - и плевать на все остальное, все равно я ничего не смогу изменить; главное, что вот они, эти представители вымершей ветви человечества - стоят метрах в шести от меня, настороженно озираясь и время от времени издавая непривычные сипло-гортанные звуки. Всеобщее возбуждение передалось и мне, и я вместе со всеми принялась беззастенчиво разглядывать новоприбывших. Я никогда особо не увлекалась антропологией, но в памяти тут же всплыли реконструкции, виденные мной в европейских музеях. Изображенные на них якобы неандертальцы (исключительные уродцы) не имели ничего общего с теми существами, которых я в данный момент наблюдала. Мне вспомнилось, как один мой однокурсник - весьма неглупый молодой человек, отличавшийся нестандартным образом мышления (за что и не был особо любим обществом) - утверждал, что подобные реконструкции созданы с целью возвыситься над давно вымершими представителями человечества, понасмехаться над ними и их ущербностью - для того и представлены они по большей части такими нелепыми уродами, какими на самом деле не являлись. Я тогда отмахнулась от его слов, но сейчас вдруг отчетливо вспомнила свои ощущения рядом с подобными 'реконструкциями' - гордость от того, что мы, современные люди европейского типа, такие красивые, умные и развитые, с большим потенциалом на будущее. А эти страшилища вымерли - и хорошо.
Как же звали того парня? Ах да - Андре. А ведь он ужасно нравился тогда мне, девятнадцатилетней, но его высказывания были порой столь радикальными, что мне пришлось признать наше с ним глубокое несходство...
А ведь он, Андре, был абсолютно прав. Я могла до бесконечности вглядываться в черты привезенных Петровичем неандертальцев, но не находила в их внешности даже оттенка той внешней ущербности, которую старался показать неизвестный художник ХХ века. Конечно, они выглядели очень необычно - но и только. Наверное, впечатление можно было сравнить с тем, что испытывает человек, увидевший впервые, скажем, африканца. К слову сказать, все трое взрослых особей были женщинами (да-да, я уже поняла, что тут мужчины отчего-то в дефиците); определить половую принадлежность детей я затруднялась. Все они были весьма коренастыми, с четко очерченными плотными мышцами. Туловище неандерталки напоминало бочонок, который держали коротковатые крепкие ноги. В целом - вполне себе человеческая фигура, просто более массивная, но не за счет жира, а в силу хорошо развитой мускулатуры. Разве что только голова на этой фигуре была посажена немного необычно - она вместе с шеей явно выдавалась вперед.
Лица этих женщин на первый взгляд казались одинаковыми - точно так же мы, европейцы, легко можем спутать одного азиата с другим. На самом деле, конечно, у них имелись индивидуальные различия, но сначала я отметила характерные черты, свойственные им всем - глубоко сидящие глаза, скошенный назад лоб, срезанный подбородок. Между прочим, они вовсе не обладали такими сросшимися кустистыми бровями, с которыми их обычно изображают на картинках. Обычные брови - просто неухоженные... Тьфу ты, это слово по отношению к ним не подходит. Просто брови - скажем так - в своем естественном виде...
Машинально я провела пальцем по собственным бровям. Как давно я не смотрелась в зеркало, не красила губы... Вообще я и раньше редко пользовалась декоративной косметикой. Ведь все эти ухищрения были придуманы женщинами в угоду мужчинам, чтобы им понравиться - и это один из самых стойких гендерных предрассудков. Я же считала, что необходимо просто выглядеть ухоженно.
Так вот, эти неандерталки, похоже, тоже придерживались такого же мнения, только на свой манер. Приглядевшись повнимательней, я увидела, что они все разные, начиная с прически. Одна даже была стриженой - ее волосы были обрезаны чуть ниже ушей в виде неровных, 'рваных' кончиков. У второй пышные кудри были перехвачены на затылке чем-то вроде шнурка (отсюда было непонятно, чем именно), а третья носила нечто заплетенное и опускающееся до самых колен. Они различались также по росту, цвету волос, по разрезу глаз и форме рта. Их возраст было трудно определить из-за специфической внешности. Я мысленно окрестила их: Блондинка (стриженая, самая рослая из них, с малышом на руках), Синеглазка (та, что с собранными каштановыми волосами) и Рапунцель (обладательница темно-русой косы). Их тела были обернуты шкурами, также на разный манер (у Синеглазки наряд бы особенно кокетливым - с ее плеч свисали лапки какого-то неведомого зверька).
