Прогулка полностью

Бен стоял, зажав пистолет в руке. Дверь в восьмиугольник по-прежнему оставалась распахнутой настежь.

– Пошли вон, – приказал он карликам, и те с готовностью повиновались, выстроившись гуськом и выбежав прямиком в массивный каменный коридор. Он вышел из клетки и направил дуло на Фермону.

– И что ты с этим станешь делать? – спросила она.

– Ничего, – ответил Бен. – Я не хочу тебя убивать. Не хочу снова ощутить то, что ощутил совсем недавно.

– Из этой игрушки меня все равно не убить.

– А по-моему, можно. Кажется мне, что ты блефуешь. Я не очень много знаю об оружии, но мне известно, что крохотные пульки оставляют большие- большие дырки.

Она промолчала. Бен мог поклясться, что она вот-вот расплывется в улыбке.

– Я хочу, чтобы ты здесь всех отпустила на волю, – сказал он ей. – Людей в каземате, карликов, всех.

– Карлики никуда не пойдут, – возразила она. – Я даже не держу их в норе. На задах у них есть свое помещение для игр. Не знаю, что уж они там делают, да и знать не желаю.

– Ладно. Тогда освободи всех остальных.

– С чего бы это вдруг?

Бен взвел курок и широко осклабился. Краб заполз ему на левое плечо, словно верный попугай.

– Да потому, что это потрясающе, – ответил ей Бен. – А ты, по-моему, будешь просто велико- лепна.

Фермона скрестила руки на груди и топнула ногой.

– Оставь мне хоть немногих, – попросила она. – Так не хочется начинать все с самого начала. Мне для жизни нужно много горючки. Я ем девять раз в день. Да не просто перекусываю, а по целому человеку за один присест.

– Нет, – твердо ответил Бен, не сводя с нее пистолета. – Отпусти всех.

– Ладно.

Она подхватила ключи и скрылась в коридоре. Бен слышал, как она открывала массивные замки и распахивала деревянные двери. Через несколько мгновений оттуда выбежала целая толпа перепуганных голых мужчин и женщин, рванувших по коридору, словно крысы по тоннелю метро. Совершенно безумные, они что-то бормотали на непонятных языках и неслись мимо озера, очевидно, к какому-то выходу из горы. Один мужчина настолько измучился, что прыгнул прямо в огонь под котлом Фермоны. Бен закрыл уши руками, пока тот вопил и бился в агонии, словно собакомордые, которых волк разодрал на куски у подножия железной башни. Остальные пленники исчезли, не успел Бен помахать им рукой.

Фермона грузно притопала обратно в пещеру. Пистолет Бен не опускал.

– Что тебе еще нужно? – спросила она. – Ты опустошил все мои кладовые. Порядочные гости так не поступают.

– Мне нужны мои вещи.

– Я их сожгла.

– Тогда мне нужно найти все необходимое у тебя в куче.

Она вздохнула и разрешила Бену разворошить кучу в поисках того, что могло бы ему пригодиться в пути: ботинок, штанов, чистых носков и белья, фонариков, рубашек, курток, пейнтбольного ружья (любое оружие казалось ему небесполезным) и непортящихся продуктов – жестянок с супами, упаковок с галетами, банок с консервированными овощами и прочим. Когда он закончил там рыться, она запустила могучий кулак в самые недра кучи и вытащила рюкзак, с которым Бен карабкался на гору.

– Я сожгла почти все твои вещи, – призналась она. – Но вот это можешь забрать.

Она швырнула рюкзак Бену, и внутри он обнаружил плюшевую лисичку с улыбавшейся мордочкой. Лисичку Флоры. Он едва не выронил пистолет – настолько его растрогало это зрелище.

– Спасибо, – произнес он, снова наводя на нее ствол.

– Не надо в меня тыкать этой штукой, – сказала она. – Я же все понимаю, сам знаешь. Что-то я не то сделаю и… пиф-паф-ба-бах.

Бен снова опустил пистолет.

– Как мне отсюда выбраться?

– Мимо озера. Куда ринулись все те дурики. А ты меня пристрелишь?

– А ты меня съешь, если не пристрелю?

– Хотелось бы, но ведь явятся другие с той стороны, откуда пришел ты. И они не станут так упрямо цепляться за жизнь, как ты.

– Так, значит, договорились? Мы с Крабом уходим, а ты нас не преследуешь?

– Все хотела спросить, – сказала Фермона. – Что такое с крабом?

– Не знаю, – вступил Краб. – Несколько дней назад я его спрашивал: «Эй, а что такое с этой шизанутой великаншей?»

– Да, за словом он в карман не лезет.

– Если мы отсюда уйдем, ты не пустишься за нами вслед? – спросил у нее Бен.

– Нет.

– А сама ты откуда?

– Это в каком смысле?

– Кто твои родители?

– Нет у меня никаких родителей.

– Ты знаешь, кто такой Постановщик?

– Нет.

– А как ты оказалась внутри этой горы?

– А я всегда была здесь. Сначала я была нигде, а потом БУХ! Оказалась тут. И так было всегда, глупый ты человечишко.

– Но как? Почему?

– Не имею ни малейшего понятия. Я просто была. Это что, имеет значение? Мне прекрасно жилось, пока ты не обратил в бегство всю мою еду. Когда счастлив, не спрашиваешь, как и почему.

– А что это за люди, которых ты держала в казематах? Откуда они взялись?

– Они сошли с тропы.

– Они тебе рассказывали, как попали сюда?

– Нет. Да и какое мне дело? Это ску-у-у-у-у-учно. Если я тебя не ем, мне от тебя скучно. Вот как сейчас! Я скучаю. И есть хочу. Так что дуй отсюда, пока я снова не разозлилась и не отняла у тебя пистолет.