Палубу корабля опоясывал стальной выступ, и за него Бен заглянуть не мог. Две белые линии взвивались вверх по внутреннему борту и исчезали за ним, уходя от корабля. Он пробрался к выступу, уворачиваясь от людей, и в конце концов ему удалось вскарабкаться на выступ и повиснуть над бортом корабля. Две белые линии тянулись вниз по корпусу в бежавшую внизу воду.
Его ударило порывом ветра. До этого момента Бен понятия не имел, что они шли так быстро – сорок узлов, не меньше. С трудом удерживаясь за выступ, готовый вот-вот сорваться в воду, он огляделся и увидел землю. Корабль шел через залив в устье широкой реки. Это был Гудзон, справа – Южный Манхэттен, слева – Нью-Джерси.
Даже с такого расстояния и своим негодным зрением Бен сумел разглядеть, что весь город вымер. Здания возвышались лишь на двадцать этажей, некоторые покрывала свежезастывшая вулканическая лава. У некоторых снесло целые высотные блоки, рухнувшие в воду. Горело все, что не успело намокнуть. Бен вцепился в выступ и вытянулся, стараясь рассмотреть побольше, но небо по-прежнему оставалось затянутым темными тучами. А были ли это вообще тучи? Черные и столь угрожающего вида, они бы окатили их всех проливным дождем.
Нет, это были клубы пепла, нависавшие над водой и напрочь застилавшие солнце, даже когда наступило утро. Словно один из Дымков Вориса покорил мир. Бен слышал, как на борту корабля люди плакали и вымаливали друг у друга пищу на фоне рева и гула чудес технологии, которые они нацепили на руки. Корабль шел мимо призрака Нью-Йорка без малейшего намерения останавливаться. Земля вымерла и превратилась в пустошь. Этот корабль был последним, что осталось от прежнего мира: со всеми людьми, пищей и топливом. Избежавшие гибели сгрудились на единственном суденышке, которое держалось из последних сил, пытаясь отсрочить неизбежное.
Внезапно солнце сделалось ярким, пугающе яр- ким. Бен поднял глаза и увидел, что оно пробилось сквозь тучи пепла и стало злобно-красным, извергая языки пламени и раскаляясь, пока через несколько секунд не померкло, став черным, как при затмении. С палубы раздался громкий хор криков, когда на корабль обрушился ветер с температурой почти абсолютного нуля и заморозил всех и вся. Бен видел, как море внизу быстро кристаллизовалось в ледяную шапку. Прямо под ним образовался водоворот, сильный и быстрый, с воронкой по центру, которая, казалось, уходила к земной коре. Воздух становился таким ледяным, что Бен почувствовал это даже сквозь толстый панцирь, так что он свалился с борта корабля прямо в огромный, засасывающий эпицентр водоворота, бешено вращаясь в черном ледяном вихре, пока не отключился.
Когда Бен очнулся, он плавал на мелководье, на небе привычно и безопасно светило солнце, как и положено. Он чувствовал под собой песок, мягкий и подвижный. Он зарылся в океанское дно и содрогнулся при воспоминании о мертвом городском пейзаже и кричавших пассажирах, ставших свидетелями предсмертных конвульсий солнца.
Вода становилась все мельче, и Бен выбрался на песчаную полоску берега, вдоль которой стояли летние домики на сваях, а две параллельные линии на песке вели к дому на один этаж выше остальных. Бену не пришлось карабкаться по ступенькам, чтобы узнать, что там на чердаке. И, разумеется, показался тридцативосьмилетний мужчина со шрамом на лице, похожим на стекающую слезу, и с рюкзачком на плече. Краб схоронился в песке, когда мужчина прошагал мимо него и зашел в дом с чердаком. Он слышал, как Младший Бен крушил все внутри в приступе слепой ярости. Затем на двадцать минут воцарилась тишина. После этого началась битва на чердаке, а затем из дома пулей вылетел Младший Бен, весь в крови и ревущий, словно конь, которому подпалили гриву.
– Эй! Эй, ты!
– Чего-чего? – не понял Младший Бен.
– Сюда. Я здесь, урод.
