– Пожалуйста! Я констатировал факт, а он явился ещё и комплиментом! Замечательно! Ну а что касаемо Лизы и Аманды: наши родители тоже хотят подстраховаться и решили перевести их из нашей средней школы в престижную школу Рио на третий курс, они как раз сейчас заканчивают второй. Это, конечно, очень накладно, но зато, при таком раскладе они попадут в число тех выпускников, которые занимают большинство на факультетах в ФУРе! Я тоже хочу поехать с ними в Рио и обучаться сразу в той же престижной средней школе, но не знаю, потянут ли родители финансово…
– Да… Сразу обоих действительно накладно будет. – Джессика сопереживающее задумалась. – А вообще задумка очень хорошая! Проучиться два года здесь, а закончить там – выгодное решение. Я думаю, в отношении тебя родители поступят также. Не, ну это надо же, а? А нам такое и близко в голову не приходило! Наверное, сказывается разница в русском и бразильском мышлении! Не иначе как! И вообще, вы так долго здесь живёте, но до сих пор не слились с нами. Вы другие и это отличие, нужно заметить, располагает! Не даром твоего отца, не занимающего здесь никакого административного поста и не обладающего большими финансами, уважают с самого начала и прислушиваются к его мнению все категории граждан. Да и у вас с Лизой, как-то быстро со всеми общий язык нашёлся!
Слушать подобное о себе и своей семье – очень приятное удовольствие, а слушать такое от Джессики – очень, очень приятное удовольствие. Мы шли и общались, не обращая внимания ни на жару, ни на то, что уже подходим к дому Тадеуш. Да я бы с ней и к ним зашёл, если бы она меня вовремя не одёрнула, сказав:
– Как быстро мы дошли! – она развернулась спиной к калитке, лицом ко мне и продолжила – Спасибо, что составил мне компанию! Мне приятно с тобой общаться. А на речку мы обязательно скоро сходим, я позвоню тебе (на домашний телефон, потому как мобильные тогда только получили своё распространение в широкие массы и были далеко не у всех, но у неё уже имелся) на днях, и мы договоримся, хорошо!?!
– Конечно, хорошо! – другого я просто и не мог сказать.
– Ну, тогда до встречи, мой дорогой сосед! – Джессика ущипнула меня за щёку и рассмеялась. Затем повернулась к калитке, открыла её, вошла во двор и, закрывая, повернулась ко мне опять, – Пока! – сказала она, подмигивая и грациозно, словно по подиуму, устремилась к дому, больше не оборачиваясь.
– Пока! – повторил я и не замедлил удалиться, чтобы, не дай Бог кто-нибудь из дома Тадеуш не увидел меня. А то потом начнётся… Да и Джессике будут лишние вопросы задавать. Зачем нам сейчас эти лишние заморочки?
И так, мы разошлись, одарив друг друга положительными эмоциями. Ей предстояло вкусно отобедать в доме мэра, ну а мне, для того, чтобы поесть, сначала нужно было штурмовать местный продуктовый рынок, чем я теперь уже с большим удовольствием занялся.
– Что ты мечешься, сынок? – сказала донна Аурелия нервно ходившему у входной двери и без конца глядевшему сквозь дверные окна в сторону калитки Эдуарду. – Сядь, посиди, придёт твоя Джессика, никуда не денется!
Нужно отметить, её это «сядь, посиди» пришлось как нельзя, кстати. В противном случае он бы увидел нас с Джессикой о чём-то мило воркующих за калиткой.
– Да, мам, ты права! – он подошёл к ней и бухнулся на диван. – Она обещала прийти, значит придёт! Джессика всегда выполняет то, что обещает! И вообще у неё совсем нет минусов!
– Ну всё, заверещал! Нет минусов, прямо принцесса принцесс. Лучше бы со мной на фабрику с утра поехал. – фыркнул, спускающийся со второго этажа дон Франсишку.
– Франсишку, перестань! Неужели ты не видишь, что он очень любит Джессику.
– И что теперь? Я тоже в его годы в тебе души не чаял, но это не мешало мне заниматься делами и ни коим образом не заставляло выстилаться. Иначе ты бы волей – неволей начала вить из меня верёвочки, и мы бы, заигравшись в эти кошки мышки до свадьбы вряд ли бы дошли. Объясни ты это ему наконец. Ладно, с Джессикой он уже припоздал, сразу надо показывать, кто в доме хозяин, но пусть хоть впредь не наступает на эти грабли. (у Эдуарду от этих слов начинает портиться настроение, но отец не умолим) Ты, Эдуарду, начинаешь обижаться на меня, когда я учу тебя жизни. Но ты хоть раз задумайся над моими словами. Я люблю тебя, сынок, и, хочу, чтобы ты был счастлив, не меньше, чем того желает твоя мать, только я воспитываю тебя по-мужски, а она всю жизнь потакает тебе. Вот и получился прокол. Но это не беда, у всех есть право на ошибку. Главное, чтобы ошибка не стала закономерностью. Разве я не прав, дорогая (звучало с намёком)?
Аурелия ничего не ответила, но это не мудрено. Она прекрасно осознавала правоту мужа (только в отличии от него во всём винила Джессику, а не сына), но, глядя на потухшего Эдуарду, не стала поддакивать.
