Несмотря на то, что мы уже столько успели совершить, было ещё утро и домашние все спали. В доме я передвигался по давно накатанному, привычному маршруту: заскочил сначала на кухню, быстренько провёл ревизию в холодильнике; затем стянул Лизино полотенце с сушилки и заперся в душе, но тут, наткнувшись на своё отражение в большом зеркале над раковиной, мой автопилот отключился. Первые секунд пятнадцать я смотрел на себя, как баран на новые ворота (полагаю, что так это выглядело сбоку). В голове не мелькнуло ни одной мысли, вообще ничего, вроде мой мыслительный процесс совсем остановился, как будто увидел то, что в принципе не в состоянии переварить. Но вот один импульс от него всё-таки отскочил, неся с собой самовосстанавливающую программу: «Хлопни по щеке!» вовсе мной не управляемую. Правая рука послушно поднялась и звезданула меня по щеке так, что в уши влетел хлёсткий звук. «Ай, больно!» – а вот и первая сознательная мысль; «Ха-ха! Я сам себе леща влепил!» – вторая… «Так. Что это со мной??? Я, как я! Ничего не изменилось!» – подытожил, тщательно осмотрев себя со всех сторон. Но внимательно заглянув в зелёные глаза, опять ненадолго застыл в исступлении. В них было что-то не так. Глаза, как глаза, но было в них нечто необычное; неясное; совсем незнакомое и вроде бы даже не моё… Наши глаза – это самый доступный проводник к нашим душам, внутреннему миру и сущности. Посмотрев в них повнимательнее, можно окунуться в самого человека и за несколько секунд не понять, но прочувствовать его. То, что он из себя представляет, немедленно отразится на их поверхности и либо притянет к нему, либо оттолкнёт. Так вот поверхность моих глаз уже не отражала моей родной, неотъемлемой сущности. Там больше не было внутреннего «Я» Святослава, но что там было теперь, я никак не мог понять, и это привело меня в оцепенение. Ужас начал одолевать меня. Вверх по телу побежали мурашки, а волосы на голове встали дыбом. Не выдержав такого напора, я склонился над раковиной, вывернул на всю кран с холодной водой и начал истерично умываться, разминая при этом ладонями лицо. Эта критическая мера немного упорядочила начавшийся сумбур в голове, но на всякий случай, пока он полностью не угас, присматриваться к своим глазам и вообще, загоняться по сему вопросу я не стал, а полез второпях прямо одетым в душ и уже там разделся.
Душ, который успокаивал меня даже после самой серьёзной драки сейчас не имел подобного успеха. Это, наверное, потому, что само напряжение у меня было совсем иное. Так всегда бывает, когда человек сталкивается с чем-то для него невиданным, ранее вовсе не бывалым. И только лишь пристально рассматривая своё тело, которое никаких изменений не имело, мне удалось в какой-то степени компенсировать пережитый шок; даже моё неотъемлемое позитивное мышление немного заработало, что мгновенно расставило все точки над «И», выгнав прочь все дурные, непонятные мысли.
Тихонько поднявшись в свою комнату и, наконец-то завалившись на свою кровать, я начал разглядывать новенькие стодолларовые купюры. Вот тут-то всё встало на свои места и даже малейшие терзания по поводу моего «видоизменения» иссякли от приятнейшего на ощупь и во всех прочих смыслах денежного пресса! «Куда же вас убрать?.. А то, если кто наткнётся, возникнут такие вопросы, на которые я просто не смогу дать вразумительного ответа. Так, в фильмах все прячут под матрас… да не, как-то банально… может в тумбочку? Точно! Как говорится: если хочешь что-то спрятать, положи это на поверхности!.. Да ну, херня… Может в копилку сунуть? Ага, а если Лиза, как в прошлый раз в неё залезет… Куда же вас ткнуть то? О! а положу – ка я вас по матрас! Эврика, твою мать!!!».
Вот теперь можно было отсыпаться со спокойной душой… ну или, почти спокойной…
Трель телефонного звонка ещё не успела разбудить всех домочадцев (а именно родителей Франсишку и донну Аурелию, которая до сих пор не могла успокоиться после инцидента и не пускала мужа к себе в кровать), потому как дон Франсишку сидел у себя в кабинете, и, по обыденному ожидал звонка от своих клиентов, подтверждающего благополучную доставку товара. Но только в этот раз звонок сильно запоздал, а на том конце провода он услышал голос человека, с которым и вовсе не общался. Это был рыбак, вернее бывший рыбак, который уже давно работал на дона, выходя в море не за рыбой, а за нелегальным грузом.
– Доброе утро, дон Франсишку… – голос рыбака звучал очень растеряно и боязливо.
– Да. Кто это? – немного грубовато, как обычно спросил мэр.
– Дон Франсишку… это… я хотел сказать… – рыбак напрочь потерялся.
– Да говори уже. О чём ты там?
– В общем, сегодня товар не пришёл… – после этих слов он зажмурился.
– Как это не пришёл??? Ты чего несёшь, идиот? Езжай и привези его! Живее! – Франсишку, конечно же, не поверил, но, тем не менее, разозлился.
– Дон Франсишку, я здесь не причём. Товара сегодня просто нет, – уже дрожащим голосом молвил рыбак.
Мэр несколько секунд подумал, пытаясь подобрать этому оправдывающие причины, но ничего не найдя спросил:
