– Кстати, об этом, – сказала Джейми. – Я правда чувствую себя некомфортно в том положении, в которое ты меня поставил.
– И что же это за положение?
– Твоего шпиона! – заявила ему она. – Ты не можешь на время перестать мне платить? Знаешь, что я чувствую, когда получаю зарплату за то, что являюсь твоим информатором?
– Не думай так об этом. Ты сейчас тратишь свои отгулы.
– Я – твой доносчик. Твой стукач. Твоя крыса. И я не собираюсь больше ими быть.
– У нас есть соглашение, рядовой, и я…
– С меня хватит! – сказала она. – Официально я в отпуске. Я с тобой поговорю, когда мы вернемся. Если вернемся.
Она нажала на отбой до того, как он успел сказать что-то еще. Затем стояла там и дрожала, пока ждала, когда телефон снова завибрирует. Но этого не произошло. Она несколько раз глубоко вдохнула. Проверила свое отражение. Нацепила улыбочку и вышла, чтобы присоединиться к Демарко.
Баптистская церковь Воскресения на Линкольн-авеню в Эвансвилле представляла собой огромное строение из стекла и искусственного камня. Демарко сразу подумал о верхней части геодезического купола[5]. Из зазубренной вершины купола высился трехъярусный шпиль. Одна только парковка занимала большую часть квартала.
К счастью, в шестнадцать тридцать на парковке у главного входа стояли только восемь машин. Все – последние модели «Кадиллак» и «БМВ». Их гладкие, блестящие отражения в широких тонированных стеклопанелях делали церковь похожей, как подумалось Демарко, на дорогущий автосалон.
Стоявший в дверях охранник вздрогнул при виде значка Демарко и оружия в кобуре. Он попросил Демарко и рядовую Мэтсон подождать, исчез за освещенной ротондой и завернул за угол. Через три минуты он вернулся и повел их по тускло освещенному коридору к двери, на которой золотыми буквами было выведено:
Шестидесятишестилетний Эли Ройс сидел в глубине комнаты на вращающемся кресле из красного бархата и черной кожи за внушительным трехгранным письменным столом из толстого красного дерева, окрашенного в черный цвет. Справа от него выстроился ряд тонированных окон от пола до потолка. Три серьезных, словно на стероидах, афроамериканца в одинаковых костюмах сливового цвета стояли у трех одинаковых стен бледно-желтого цвета. Две сногсшибательные девушки, обе не старше тридцати, на шпильках и в ярких цветастых платьях, сидели на шезлонгах напротив стеклянных панелей, скрестив длинные ноги в коленях, их ярко накрашенные пальцы ритмично покачивались.
На Ройсе был черный костюм в тонкую полоску и лимонно-желтый галстук. Из-за плеч пальто он выглядел на четыре фута шире. Он снял очки в черной оправе и повесил их на шею на украшенной бриллиантами цепочке.
– Так вы говорите, что из полиции Кентукки? – сказал Ройс.
– Нет, я такого не говорил, – улыбнулся Демарко.
Ройс блеснул своей белозубой широкой улыбкой:
– Так вы не сержант Райан Демарко из полиции штата Кентукки?
– Мы работаем с полицией Кентукки, – сказала рядовая Мэтсон. – На неофициальной основе.
– Неофициально, значит, – сказал Ройс, все еще улыбаясь. – Так зачем вы здесь? И прошу побыстрее. Мои партнеры сейчас ведут переговоры по бизнесу.
Демарко оглядел высокую и широкую комнату.
– Бизнес у вас хорошо идет, как я посмотрю.
Улыбка Ройса чуть дрогнула. Он откинулся назад в кресле и скрестил пальцы поверх своего внушительного живота.
– Мы расследуем преступление в бывшей баптисткой церкви Абердина, – сказала ему рядовая Мэтсон.
– Все еще? – ответил он. – Хотите сказать, что целый штат сотрудников правоохранительных органов еще не закрыл это дело?
– Вы бы, наверное, услышали, будь оно так, – сказал Демарко.
– Конечно, это же Кентукки, – бросил Ройс, отчего пять его приспешников хмыкнули.
– Да, и у вас там все еще есть бизнес, – заметил Демарко.
– Я едва ли помню, что у меня есть, – махнул рукой Ройс. – Всем управляют мои бухгалтера.
– В любом случае, – сказала ему Мэтсон, – мы бы хотели уточнить детали происшествия в церкви. Расскажите о том, когда именно и как вы узнали о телах за фальшивой стеной.
– Скелеты – едва ли тела, рядовая.
– Как вы о них узнали? – спросил Демарко.
Теперь Ройс совсем не улыбался. Он прищурил глаза.
– На неофициальной основе, говорите? Вас сюда послал Дэвид Висенте, чтобы снова меня донимать?
– Я так понимаю, у вас двоих есть какая-то история? – вставил Демарко.
Ройс медленно отодвинул кресло от стола. Затем он небрежно откинулся назад, его толстые руки неподвижно свисали с подлокотников.
– Меня уже тошнит от этих допросов, сержант. Поэтому, если у вас нет повестки в суд, вам придется обратиться ко всем сохранившимся документам. Приятной вам дороги обратно в Кентукки.
На этом он снова нацепил очки и нагнулся над листком бумаги на столе. Один из тройняшек в черном костюме бесшумно подошел сзади к Демарко и, схватив его за руку, развернул к двери.
Демарко обернулся быстрее, чем того ожидал мужчина. Встав к нему нос к носу, Демарко сказал:
