– Молодой. Высокий, лица я его не разглядел, проходя мимо, он отвернулся и смотрел в другую сторону. И немудрено, какой вид открывается с наших холмов, всю жизнь здесь прожил, а никак не привыкну к этой красоте. Хотел бы я увидеть человека, месье, который попав сюда впервые, остался бы равнодушен. Он шел в направлении вашего дома, вот я и подумал – наверняка это ваш гость.
– Да Стефан, прости, что взяли без спроса твой стул.
– Да что вы, Господь с вами, разве жалко, – он уже вошел в комнату, чтобы забрать его и, оглядевшись по сторонам, покачав головой и произнес с сожалением, – обстановка у вас скромней некуда. А, знаете, оставлю-ка вам его, мало ли, вдруг еще кто пожалует, зачем же вам бегать по соседям.
– Нет-нет, – я подошел и, подняв стул, оказавшийся неожиданно тяжелым, торжественно вручил Стефану, – спасибо тебе, ты и так слишком добр ко мне.
Уже на выходе, аккуратно пронося стул и стараясь не задеть им ни за что, он наткнулся взглядом на лежащий на полу расколотый каменный кругляш, замешкался, хотел что-то сказать, но передумал и молча вышел. Причем вид у него был недовольный и я некоторое время после его ухода пытался понять причину этой резкой перемены настроения.
